— В ваших словах есть смысл, — заметил Джейкс.
— Пит, подумай и хорошенько все взвесь. Пока Мэдди находилась под защитой Программы, она была в безопасности. А сейчас… ей угрожает опасность. Как мне сказали в библиотеке, никто и никогда не выходил из Программы раньше положенного срока. Шансы, что ты найдешь Мэдди самостоятельно, практически равны нулю, — угрюмо добавила Энни.
— И здесь она права, — согласился Джейкс, протягивая Питу пачку бумаг и фотокопий. — Кстати, а что думает о сложившейся ситуации наш великий адвокат?
— Дерьмо все это, — буркнул Пит.
— Чья сегодня очередь убирать со стола? — спросил Джейкс.
— Не моя. Я должна подсчитать выручку и составить список… Короче, не моя.
Энни поднялась из-за стола. Джейкс взглянул на Пита, и тот опустил глаза на бумаги.
— Очевидно, сегодня моя очередь, — вздохнул детектив.
— Очевидно, — ответил Пит, не поднимая головы.
— Пит, я не приеду сюда вечером, — сказал Джейкс. — Если понадоблюсь, вы знаете, как меня найти. Оставайтесь дома и ждите звонка Мэдди.
Чтобы не мешать Питу, Энни разместилась на диванчике в другом углу комнаты.
Калькулятор с изображением Микки Мауса, который она взяла в магазине, лежал у нее на коленях. Она нажимала кнопки, стараясь ничем не выдавать чувств, которые испытывала, подводя итоги дня. Несомненно, «Волшебная сказка» была золотой жилой. Разобравшись с выручкой, Энни подсчитала, сколько денег ушло на заказ новой партии товара. Хотя оплачивать их можно было в течение тридцати дней после поступления, Мэдди, насколько понимала Энни, предпочитала рассчитываться с поставщиками сразу. В первый же день товар оплачивался по номинальной стоимости. Энни пожала плечами и отложила бумагу в сторону.
Она достала из своего кейса иллюстрированный буклет, оставленный сегодня коммивояжером: кофе и травяной чай в красочных банках соломенные корзинки, украшенные цветными бумажными салфетками. Энни взяла у коммивояжера небольшую партию на реализацию и за полдня продала две корзинки, семь банок чая и пять кофе.
Рассказывать об этом Питу или нет? И кому принадлежит выручка, ей или Мэдди? Может, самым справедливым решением будет поделить доход? Проклятие, у нее начинала болеть голова, и ныли мышцы между лопатками — знакомые предвестники мигрени. Тут уж Энни ничего не могла поделать. Обычно приступы мигрени накатывали на нее после стрессов.
Да, и еще Энни взяла у коммивояжера две старомодные кофейные мельницы и тоже не прогадала: продав одну из них, во время обеденного перерыва она помолола себе кофе на второй — получилось превосходно. Энни честно призналась потом покупательнице, что пользовалась мельницей, но та лишь махнула рукой и попросила завернуть ее. Перед тем как закрыть «Волшебную сказку», Энни позвонила коммивояжеру и заказала еще три дюжины банок с чаем и столько же с кофе.
В комнате, где сидели два человека, царила гробовая тишина. Пит не задал ни единого вопроса о том, как идут финансовые дела в «Волшебной сказке», словно не имел к ним никакого отношения, и это раздражало Энни. Она должна поговорить с ним сейчас, пока ее нервы не совсем вышли из-под контроля. Может быть, и головная боль пройдет, если хоть что-нибудь прояснится.
— Пит?
— Да?
— Мне нужно с тобой поговорить… — Ей очень не понравилось досадливое выражение, появившееся на его лице, но она собрала все свое мужество и решила, что выскажет все.
— Что-нибудь случилось? — нетерпеливо спросил он.
— Да нет, просто меня кое-что беспокоит. Когда ты просил меня приехать, то сказал, что в финансовом плане я не прогадаю. У меня истекает срок платежа за квартиру в Бостоне. Поджимают сроки страховых взносов и долг за учебу. Я, конечно, имею кое-какие сбережения на черный день, но пообещала себе, что не стану к ним прикасаться, хотя все-таки потратила часть из них на авиабилеты. Мне ужасно неприятно говорить с тобой об этом сейчас, когда на тебя навалилось столько проблем.
— Господи, Энни, тебе следовало сказать мне об этом раньше. Я совсем забыл. Вот что тебя беспокоило последнее время?
— Не только это. Больше беспокоила резкая смена обстановки и то, что я вижу тебя таким угнетенным. К тому же я чувствую, как приближается приступ мигрени…
— Сиди на месте, Энни, Я сейчас.
Пит вернулся с чеком на пять тысяч долларов. Откровенно говоря, Энни рассчитывала на большее и не смогла скрыть своего разочарования.
— Что входит в эту сумму? — резко спросила она, положив чек на кофейный столик.
— Ну… Билеты на самолет, работа в магазине. Если бы ты была в «Волшебной сказке» постоянным работником, то получала бы еще и комиссионные. Думаю, это плата за то, что ты присматриваешь за магазином.
— За какой период?
— М-м, я об этом не подумал. С каких это пор я стал скаредом? Сколько ты ожидала получить?
«До чего смущенным он выглядит», — отметила Энни.
— Я зарабатываю восемьдесят тысяч в год. Фактически, это начальная сумма, из которой мы можем исходить. Мне чертовски неприятно говорить с тобой о деньгах. Мы — друзья, понимаешь?
— Дружба дружбой, а деньги деньгами. Нам действительно пора все обсудить.
— Итак, в Бостоне я зарабатывала восемьдесят тысяч в год. Твое обещание, что я не прогадаю, если приеду в Нью-Йорк, означало, что ты собираешься платить мне больше. Моя работа в «Волшебной сказке» стоит не меньше ста пятидесяти тысяч в год. Мы оба об этом знаем. Если доходы магазина растут, а не падают, за это полагается добавочное вознаграждение. Я полагала, что могу рассчитывать на какие-то премиальные. Если ты хочешь знать мою цифру, то я прошу семьдесят тысяч. Сюда входят четыре месяца и добавочное вознаграждение. Если тебя смущает эта сумма, скажи сразу.
— Конечно нет, Энни. Ты получишь столько, сколько хочешь. — Пит выписал второй чек. — Теперь ты улыбаешься? Я так долго скучал по твоей улыбке. Между нами словно кошка пробежала. Тебя беспокоит еще что-то, кроме мигрени? Я собираюсь избавить тебя от нее через минуту. Помнишь, кто делал тебе массаж в ночь перед экзаменами? Ты сказала тогда, что тебе еще не приходилось иметь дело с таким классным массажистом.
— Это так. Но меня действительно волнует не только мигрень. — Она рассказала Питу о продаже кофе и чая. — Как ты смотришь на то, если я попробую немного заработать для себя?
— Конечно, Энни. Я рад, что у тебя так хорошо пошел бизнес.
— Десять процентов от личных доходов я буду отчислять на счет «Волшебной сказки», о'кей?
— Согласен. А теперь скажи, что на сегодня с разговорами о деньгах покончено.
— Да, Пит, больше ни слова о деньгах.
