Вряд ли с ней стоит заводить разговор об окончании игры.
— Зачем боги дали нам позывные?
— Из-за нехватки глашатаев? — арканский юмор.
— Я видел твою руку, — сказал Джек, — в этой игре ты уже убил четыре карты?
Убил. Но он ненавидел это делать. Я наспех соображала, как бы сменить тему разговора.
— Четыре, — ответил Арик.
Как устало прозвучало это единственное слово.
— Мрачный Жнец, которому опостыло пожинать, — отметил прозорливый Джек.
Лицо Арика осталось непроницаемым.
— Уничтожать каннибалов или работорговцев это одно, а Арканов совсем другое. При других обстоятельствах я бы предпочёл этого не делать.
Передавая мне бутылку, Джек, казалось, задумался над его словами.
— А ты веришь, что игру можно закончить?
— В прошлом мне не удалось это сделать. Но это еще ни о чем не говорит.
Арик мысленно обратился ко мне:
— По крайней мере я очень заинтересован в это верить. —
Потому что он хотел забрать меня обратно в свой замок потерянного времени. Завести со мной детей. Прожить долгую жизнь, но никак не бесконечную. В ответ я протянула ему бутылку.
И после всех увиденных мною бед этого мира – чумы, каннибалов, порабощенных женщин и девушек – стоило ли от этого отказываться?
Дело было даже не в игре. Мы охотились за Любовниками не только из-за Селены, но и из-за всех замученных ими невинных людей.
Не должна ли я в этой игре искупить вину за все содеянное в прошлых жизнях зло?
— Некоторые карты должны быть уничтожены несмотря ни на что, — Арик сжал свободную руку в кулак, он имел в виду Императора? — они никогда не согласятся на перемирие. Как, например, Любовники.
— Ну этим двоим недолго осталось.
Джек рассеянно потёр повязку.
— Тебе не обязательно носить их метку, смертный.
Джек нахмурился:
— Как будто у меня есть выбор.
— Выжги на её месте что-то другое. Другую фигуру.
После недолгих раздумий, во время которых Джек, видимо, взвесил и одобрил это предложение, он сказал:
— А тебе-то какая разница?
Арик сделал большой глоток.
— Если бы ты знал, что Любовники на самом деле хотят сделать с Императрицей, то сам пожелал бы избавиться даже от малейшего напоминания о них.
Глава 35
Cтоя на холме, я смотрела вниз на долину заражённых чумой. Рядом был Мэтью. Последнее, что я помнила, как виски ударило в голову, и я заползла в спальный мешок. А теперь со мной был мой друг.
— Я соскучилась. Тебе уже лучше?
Сколько сил он истратил на это видение?
— Лучше.
Он был уже не настолько бледен. Одет в распахнутое пальто поверх футболки с космическими мотивами.
— Рада слышать это, дорогой. Зачем ты привёл нас сюда?
— Сила – твое бремя.
Я посмотрела на мёртвые тела
— Я чувствовала её тяжесть, когда убивала этих людей.
— Препятствий всё больше.
— Каких? — над долиной завыл ветер. — Бэгменов, работорговцев, ополченцев, или каннибалов?
Он поднял палец:
— Сейчас их пять. Шахтёры наблюдают за нами. Выжидают.
— Шахтёры это ведь те же самые каннибалы, да?
Он раздосадовано переминался с ноги на ногу:
— Шахтёры, Императрица.
— Хорошо, хорошо, — я положила руку ему на плечо, — вы с Финном в безопасности?
Он свёл брови и отвёл взгляд:
— Удар и падение, безумие и поражение.
Я проследила за его взглядом. Мы словно наблюдали закат солнца. Не было ни чумы, ни смерти.
— Ты уже говорил это.
— Сколько всего тебе еще предстоит познать, Императрица. Остерегайся неактивной карты.
Сила одного из Арканов не раскроется, пока он, или она не убьёт другого игрока.
— Кто это?
— Если хочешь узнать – не спрашивай.
Естественно, я не могла сдержаться от расспросов, но он меня перебил:
— Ты веришь, что я могу заглянуть в будущее? — он пристально взглянул мне в глаза. — Веришь, что я вижу непрерывную нить, тянущуюся сквозь вечность? Сотни лет назад я сказал Императрице, что она переродится в мире пепла, лишённом растительности. Но она мне не поверила.
Не трудно было понять почему Повелительница Растений, или Королева Мая, окружённая зеленеющими полями и посевами, усомнилась в словах Мэтью.
— А ты поверишь, если я скажу, что грядут тёмные времена?
— Поверю. Уже верю. Пожалуйста, скажи, что произойдёт. Насколько тёмные?
— Темнее быть не может. Сила – твоё бремя; знание – моё, — в его глазах, во всем выражении его лица читалась мольба, — постарайся меня не возненавидеть.
Я нежно обхватила ладонями его лицо.
— Даже когда я очень злилась на тебя, всё равно не чувствовала ненависти.
— Запомни. Мэтью лучше знает.
Точно так же говорила его мать, когда пыталась его утопить: «Мама лучше знает, сынок».
Я опустила руки:
— Ты меня пугаешь.
— Ты знаешь, чего хочешь на самом деле? Я вижу это. Я чувствую. Думай, Императрица. Загляни в будущее.
Я пыталась!
— Тогда помоги мне. Я готова. Помоги мне заглянуть в будущее!
— Всё не так как кажется. Чем бы ты пожертвовала? На что пошла бы?
— Чтобы завершить игру?
Хриплым голосом он сказал:
— Случится то, чего не представишь и в самых диких фантазиях.
— Что-то хорошее?
Его глаза наполнились слезами.
— Хорошее, плохое, хорошее, плохое, хорошее, хорошее, плохое, плохое, всего хорошего. Ты – мой друг.
— Подожди!
Но он исчез, оставив меня наедине с мертвецами.
Я вздохнула, осмотрелась...
Моё сердце дрогнуло; среди них была девушка. Она лежала лицом вниз, а спина ее была пронизана мечами. Десятью.
Она повернула голову. И я увидела себя. Я плакала кровавыми слезами...
Я проснулась от этого пугающего видения, чтобы застать картину не менее пугающую.
Джек стоял на коленях у огня и собирался прижать раскалённый до красна охотничий нож к ране на груди. Арик сидел рядом и наблюдал за ним, словно был впечатлен этим поступком.
Я вскочила с места:
— Что ты делаешь??
— Prend-lé aisé, bébé.
Расслабься? Джек что пьян? Рядом валялась пустая бутылка.
— Уж лучше шрам от ножа, чем клеймо близнецов. Я не могу больше его видеть. Его чувствовать.
Я повернулась к Арику:
— И ты считаешь это хорошей идеей?
— Твоего оруженосца она заинтересовала, — он говорил неразборчиво и с сильным акцентом.
Джек показал ему средний палец.
— Пошёл ты.
Я остолбенела. Да они вместе набрались.
