она не смела назвать нас бомжиками.
Мы только подошли к стойке администратора, как та, глянув на нас еще раз, выскочила на улицу, будто ошпаренная.
— А неплохо так заселяемся, — сказал Коля. — Приключения нас не отпускают.
— Ну, пожалуй, — пожал я плечами. — Сами виноваты. Нечего наговаривать на честных оперов.
— Ну да, — кивнул Шульгин.
Администратор вернулась, таращилась на нас выпученными глазами, не зная, как реагировать.
— Спокойно, — сказал я. — Мы из полиции.
Показал удостоверение. Женщина шумно выдохнула, плечи расслабились. Видно было, что она не поняла, кто мы и почему двое грязных, бомжеватого вида мужиков только что уложили полицию на крыльце, а теперь пришли к ней.
По глазам читалось — думала, что ее ждёт как минимум изнасилование.
— Мы хотим заселиться, — сказал я.
— А, да, конечно, — спохватилась администратор. — Пожалуйста, паспорта ваши.
Пока мы оформлялись, к крыльцу гостиницы подкатил ещё один автомобиль — служебная полицейская легковушка. Вся компания, что осталась снаружи, зашла следом за нами.
Впереди шагал мужчина в форме подполковника полиции — уже не молодой, с залысинами и выпирающим животиком, походка у него уверенная, начальственная.
— Подполковник Круглов Олег Дмитриевич, — представился он. — Начальник местного отдела полиции. Кто вы такие? — проговорил он это с лёгким наездом, но без хамства, сдержанно. Видно было, что уже в курсе, кто мы, но хотел убедиться сам.
Я достал удостоверение. Мы оба показали документы.
— Мы здесь в командировке, подполковник, — сказал я спокойно. — А вот ваши люди, — кивнул я на ППСников, — как-то не совсем умеют представляться гражданам.
— Ну вы ещё учить меня будете, как воспитывать моих людей, — хмуро бросил Круглов.
— Да нет, — ответил я. — Просто наблюдение со стороны.
— Что вы стоите⁈ — вмешался толстячок, вынырнув из-за спины полицейских. — Олег Дмитриевич, что вы стоите, арестуйте их!
— Успокойтесь, Лев Сергеевич, — ответил ему подполковник. — Во всём разберёмся.
— Они меня побили! — выдал тот. — Я буду писать заявление!
— Вы избили гражданина Быкова? Уважаемого в городе человека, — поинтересовался подполковник, удивлённо глядя на нас.
— Скажем так, — ответил я, — немного научили его манерам.
— Но он же… — ошарашенно проговорил начальник местной полиции.
Я его перебил.
— А что касаемо заявления? — улыбнулся я и повернулся к Шульгину. — Коля, покажи-ка, как всё было.
Коля достал телефон и включил видеозапись. Современный парень — чуть что, сразу снимает. В этот раз это сыграло нам на руку. На экране — вся сцена: толстячок, его визжащая подружка, мы и тот момент, где он пытается заехать мне в глаз.
Мы стояли, а начальник полиции, Круглов, смотрел запись внимательно, нахмурившись. Толстячок, вытянув шею, тоже пялился в экран, губы его дрожали.
— Ну так вот, товарищ… или, как там у вас, господин Быков, — сказал я, повернувшись к нему. — Судя по всему, у вас здесь была приватная встреча с молодежью. С этой вот лялькой, — кивнул я в сторону лестницы, куда скрылась девица. — Хотите — пишите заяву. Мы все поясним под протокол. Всем будет интересно узнать подробности вашей личной жизни, наверное.
— Да ты… — выдохнул Быков.
— Если вас все знают, значит, личность вы известная, — добавил я спокойно.
Толстячок побледнел, потом покраснел, губу прикусил.
— Чёрт знает что… удалите немедленно, — прохрипел он.
— С чего это? — усмехнулся Шульгин. — Пускай будет.
— Заставьте их удалить! — закричал Быков, обернувшись к начальнику полиции.
— Лев Сергеевич, успокойтесь, — ровно сказал Круглов. — Я не могу их заставить это удалить. Тут ничего противозаконного нет. Вы же, я так понял, отказываетесь писать заявление?
— Бардак, — фыркнул Быков и, выловив у перил свою любовницу, потащил её вверх по лестнице, громко топая каблуками.
— Ну вот и хорошо, что всё хорошо, — сказал я, повернувшись к подполковнику. — Инцидент исчерпан.
— Ой, ну не знаю, не знаю, — вздохнул подполковник, сняв фуражку и вытирая лоб платком. — Ночка сегодня тяжёлая. Тут ещё вы на мою голову свалились, командировочные. Я и так весь день на ногах, сейчас ещё подняли.
— Что случилось-то? — спросил я, чувствуя, что от него несет дымом.
— Вечером инцидент приключился, — сказал Круглов. — Думали, теракт. Кто-то на фермерское хозяйство Прохорова сбросил с горы горящий УАЗ. Думали, сжечь хотят хозяйство. Склад загорелся.
— И? — осторожно спросил я. — Надеюсь, жертв нет?
— Нет, жертв нет, — ответил начальник полиции. — Даже наоборот — «террористы» помогли нам преступление раскрыть.
— Как это? — в один голос спросили мы с Шульгиным.
— А вот так, — усмехнулся Круглов. — Этот фермер, Прохоров, выращивает чайную коноплю. Ну, знаете, культурный сорт, из которого делают чай. Там наркотика нет, всё официально. Есть разрешение.
Шульгин кивнул со знанием дела:
— Есть такая, да, травка.
Я, признаться, про такое и не слышал. В наше время если растили коноплю, то ради другого — ради тетрагидроканнабинола, наркотического вещества.
— Ну вот, — продолжил Круглов. — А этот Прохоров, оказывается, втихую рядом с культурной выращивал и ту, наркотическую. По виду-то не отличишь — кусты да кусты. Урожай в тот самый склад и свозил. Когда загорелось — всё вспыхнуло, дым столбом, запах стоит — хоть топор вешай.
Он усмехнулся, глядя куда-то в сторону.
— Так вот, — добавил он, — когда пожарные приехали, вместе с нашей опергруппой, половина тех и этих от дыма так надышалась, что хихикали и веселились, будто в цирке. Думал, всех потом в наркологичку отправлять придётся.
Сам он тоже не сдержался и ухмыльнулся, хоть и устало.
— И что теперь? — спросил я.
— Что-что, — пожал плечами Круглов. — Взяли, изъяли весь урожай. На экспертизу. Хотя там и без экспертизы ясно, какую именно коноплю он растил.
— Ну, выходит, вы должны сказать спасибо террористам, — сказал я, глядя на Круглова.
Он развёл руками:
— Так сказали бы, если бы знали, кто они. Уазик по номерам пробили — в розыске числится.
Я про себя понял: «Опа! Значит, Михалыч, зараза, нас вёз на угнанной 'буханке». Вот почему он не рыдал из-за её безвременной гибели. Только компенсации от нас порадовался. Не его эта ласточка вовсе была.
— В угоне,
