— подтвердил подполковник, — «буханка» числится аж с девяностых. Хозяин тот, видно, давно помер. А вы-то, хлопцы, зачем сюда приехали?
— За Чучалиным, — сказал я. — Есть у вас задержанный такой.
— А-а. Задержан, — кивнул Круглов. — Сообщили, что нашли по ориентировке. Только выпустили мы его.
— Как — выпустили? На хрена выпустили? — вырвалось у Шульгина.
— Как-как, — ответил Круглов. — Прошло сорок восемь часов. Никто продлять задержание не стал. Мера пресечения не избрана. Ваш следак, видать, профукал. Сам виноват, что на арест не вышел.
Шульгин завёлся:
— Етить-колотить… Зря, что ли, мы ехали? И колеса…
— Погоди, Коля, — остановил я его. — Если Чучалина тут взяли и отпустили, значит, он где-то рядом. Он не уехал в Париж и не растворился в воздухе. Думаю, найдём его.
Круглов на меня посмотрел. В глазах мелькнуло что-то вроде испуга:
— Вы что, хотите остаться у меня в городе?
— Ну да, — кивнул я. — У нас командировка. Привод Чучалина.
— Ох, мать моя женщина… — покачал головой подполковник. — Вас только мне ещё не хватало.
— Ну, это не вам решать, товарищ подполковник, — возразил я спокойно. — Мы сами по себе, вы сами по себе.
— Ну да, — усмехнулся он, — я вижу. Только приехали — уже такой кипиш начался.
В этот момент подошла администратор, дрожащими руками протянула нам электронные ключи.
— Всё готово, — сказала она.
— Ладно, бывайте, — кивнул я подполковнику. — Спать охота, если честно.
— Доброй ночи… — буркнул тот, уже отворачиваясь. — Ох, недобрая эта ночь… — пробормотал он себе под нос и ушёл, всё ещё качая головой.
Мы проводили взглядом его и его ППСников. Один из них, молодой, помялся в проходе, подождал, пока начальник уйдёт, потом подошёл к нам.
— Мужики, ну извините, — сказал он смущённо. — Мы-то не знали, что вы тоже свои.
— Да ладно, проехали, — хлопнул я его по плечу.
— А вы за этим, за Чучалиным приехали, да? — спросил парень. — Он в тачку у отдела сел, наш местный таксист его подобрал. Барабаш по прозвищу. Он с девяностых бомбит, всех знает. На рынке обычно трётся, клиентов ловит. Если его найдёте — спросите, куда он того увёз.
— А ты откуда знаешь, что он увёз именно Чучалина? — уточнил я.
— Так я же видел, как его выпускали. А в лицо я его знаю — я ж сам его задерживал, по вашей ориентировке, — сказал парень и снова чуть смутился.
— Молодец, — кивнул я. — Соображаешь.
— Да я тут в ППСниках временно, — улыбнулся он. — Меня Саша зовут. Я вообще хочу в уголовный розыск перевестись, только вот пока образования нет. Учусь заочно.
— Ну учись, Саша, — сказал я. — Толк будет с тебя.
Пожали руки.
Мы с Шульгиным пошлепали по коридору, поднялись в номер.
Открыли дверь, зашли.
— Ну ёк-макарёк, — воскликнул Коля. — Это что ещё? Какого фига номер с двуспальной кроватью? Мы что, вместе будем спать? Ну нет. Сейчас пойду разберусь.
Он развернулся и быстро спустился вниз. Минут через пять вернулся — грустный, с поникшими плечами.
— Прикинь, — сказал он, — говорят, все номера такие. С раздельными кроватями нет. Какой-то у них тут форум проходит, слёт какой-то, всё занято.
— Ладно, — махнул я рукой. — Поспим на одной. Ты ж, наверное, храпишь?
— Ты тоже, — буркнул он.
* * *
Телефон зазвонил раздражающе. У меня вместо рингтона стоял старый звонок — как на советском будильнике. Я не привык к этим новомодным тилиньканьям, трекам, которые все ставят. Люблю, чтоб просто звякало, как на стационарном телефоне.
Шульгин засунул голову под подушку.
— Макс, возьми уже трубку… Кто там с утра так рано?
После всех ночных приключений мы отсыпались. Время, по-честному, было уже ближе к обеду. Я взял телефон, глянул на экран — звонит Мордюков.
— Тише, не гуди, — сказал я. — Морда звонит. Видать, что-то случилось у него опять.
— Жить без нас не может, — проворчал Шульгин, не вылезая из-под подушки.
— Ну да, — улыбнулся я, — опять что-то там приключилось, а нам разгребать.
— Алло. Доброе утро, Семён Алексеевич, — сказал я в трубку.
— Яровой, вы что там творите⁈ — заорал голос Мордюкова.
— Что? — сказал я спокойно. — Спим. Всё по плану.
— Я не про это! — продолжал реветь Морда. — Вы в Камнегорске?
— Ну да, а где же ещё?
— Что там у вас происходит? — орал он. — Звонил местный начальник полиции, жаловался на вас!
— А-а, — протянул я. — Это нормально. Инцидент исчерпан.
— Как исчерпан⁈ Вы мэра города избили! И ППСников его!
— Ну… — проговорил я, — про то, что он мэр, мы не знали. Но всё улажено, Семён Алексеевич. Не волнуйтесь. Всё под контролем.
— Чучалина за жабры — ноги в руки, и назад, — гремел в трубке Мордюков.
— А Чучалина нет, — ответил я.
— Как — нет⁈ — взревел Семён Алексеевич. — Не пугай меня, Яровой! Я уже доложил, что кучу темнух снимем, объединим в одно дело, сделаем эпизоды! По кварталу будем на коне по показателям! Сам понимаешь! Если вы его не привезёте — всё, конец! Как я потом генералу в глаза смотреть буду⁈
— Так это не мы. Местные его отпустили, — сказал я.
Из трубки донеслось нечто, что можно было бы назвать непередаваемой смесью ругательств и отчаяния. Поток злопыханий и проклятий слился в единый монолог, но я понимал — Семён Алексеевич ругается не на меня, а на Вселенную, на Судьбу и на местную Камнегорскую полицию, о которой отзывался в выражениях, не предназначенных для цитирования.
— Понабрали там остолопов… — выдохнул он, наконец, в адрес местных.
Я включил громкую связь. Мы с Шульгиным сидели на кровати, сдерживая смех, пока шеф выговаривался.
— В общем, так, — наконец выдал Мордюков. — Кровь из носу, но достаньте мне этого Чучалина. Он где-то там, должен быть.
— Да мы и сами это собирались сделать, — сказал я.
— Ну вот и правильно. Только, Максим, — голос в трубке стал строже, — никаких мэров больше не бить. И местных
