лишь отголосок той боли, которая раздирала сердце Ленни. Тоби попытался сконцентрироваться, прикрыл глаза, сильно, даже до крови прикусил губу. Все остатки своих сил он направил Ленни, в страшных муках корчившемуся на пыльном полу хижины.
Вскоре тот перестал извиваться. Складка меж бровей разгладилась. Руки опустились вдоль туловища, движение грудной клетки остановилось. Лицо было по-прежнему белее снега, а губы мертвенно-синими, и Тоби, перепугавшись, что не смог спасти Ленни, склонился к его груди.
Билось. Оно билось.
Дыхание слабое, едва заметное, но оно тоже было.
Тобиас выпрямился и с облегчением выдохнул, когда заметил, что лицо Ленни и его губы все же возвращались к нормальному оттенку. Веки покрыл узор фиолетовых капилляров. Ресницы дрожали, будто Ленни снилось что-то тревожное. Он выглядел больным. Больным, но живым, а это самое главное.
– Это меньшее, чем я могу тебе помочь. Лишь немного приглушить боль, – прошептал Тоби, приложив тыльную сторону ладони сначала ко лбу Ленни, потом к его щеке. Леннарт был непривычно холодным. – Я не настолько эффективен, как таблетки. Прости. Мне жаль.
Тобиас поправил ему задравшуюся футболку, скрывая под тканью шрам на боку, подложил под голову подушку и укрыл пледом.
– Нужно найти что-нибудь, что поставит тебя на ноги. Я ненадолго, – сказал Тоби, склонившись к Ленни. Он смахнул прилипшие к коже светлые пряди и на мгновение приник губами ко лбу. Тот был холодным и влажным. – Все будет хорошо.
К ногам словно привязали гири, в глазах туманилось, а в груди поселился тяжелый ком, не позволяющий дышать свободно. Однако Тоби натянул куртку, подхватил свою сумку и выскочил из хижины в непроглядную тьму, обступающую со всех сторон.
Этой ночью Лес был неспокоен. Он шумел, скрипел, завывал ветром, хрустел ветками. С бездонной пропасти неба сыпался мерзкий мокрый снег, холодными иглами впивающийся в лицо. Тобиас выхватил из кармана камень интуиции и увидел через него… хотя, как и во все прошлые разы, больше почувствовал – направление. Он поскользнулся на мокром крыльце и упал, с замирающим от волнения сердцем нащупал в сырой листве камень, поднялся и отправился в самое сердце тьмы.
Тобиас ожидал, что волк нападет на них.
Во-первых, потому что в том сне Огонек, принявший облик Ленни, сам на это намекнул.
Во-вторых, Тоби знал, что за ними следят. Это было, в общем-то, очевидно.
В-третьих, Атрия, ненадолго заглянувшая в его сон накануне, подтвердила, что один Огонек отбился от стаи. Животная жажда крови и мести в нем перевесила. Он стал неуправляемым, в том числе и для самого себя. Его цель была – убивать, а не служить, чего так хотела Атрия. Но даже она не могла контролировать животные инстинкты. Наверное, это ответ, почему у нее до сих пор нет огромной волчьей стаи ищеек. Одни сменяли других, и поэтому ей всегда нужны новые. И Тоби не желал подобной судьбы для Ленни, хотя тот потенциальный кандидат на попадание в коллекцию потерянных душ.
После череды недавних откровенных разговоров Тобиас понял, что проблемы с сердцем у Ленни начались из-за клинической смерти и неугасающего чувства вины по отношению к умершему брату. Такие раны правда залечиваются долго. Но проблема Ленни заключалась и в другом: он очень долго загонял эти эмоции вглубь, не решаясь ни прожить их, ни кому-то рассказать о них. И в этом не было его вины, потому что Тоби как никто другой прекрасно понимал, каково это – быть одному и не знать, кому можно довериться и с кем можно просто поделиться тем, что камнем висит на душе. Леннарт очень добрый, стремится помогать искренне (хотя порой это граничит с синдромом спасателя), но очень несчастен сам по себе и замкнут. Была ли это его врожденная черта характера или приобретенная – сейчас неважно. Важно то, что первый шаг он уже сделал – рассказал о своих эмоциях другому. И Тоби надеялся, что этого будет достаточно, чтобы Лес отпустил Ленни.
Он шел буквально на ощупь, спотыкаясь и иногда врезаясь в деревья. Ветви хлестали по лицу, и от мокрого снега свежие ссадины пощипывало. Однако путь был недолгим. Благодаря камню вскоре Тоби дошел до священного круга камней, в такой тьме сияющего слабым голубоватым свечением. Так светились души захороненных здесь людей.
Тоби прошел к самому центру, где был установлен низкий плоский камень, похожий на алтарь, и на нем что-то лежало. Что-то, что Тобиас попросил в обмен на… частичку себя. Он схватил кулек, развернулся и на остатках сил побежал обратно к хижине, надеясь, что никто и ничто не спутает его тропы, а камень приведет к Ленни.
* * *
На пол и стены больничной палаты сквозь жалюзи падали золотые полосы закатного солнца. В воздухе зависла странная смесь из запахов цитрусовых, сладкой груши и лекарственных препаратов.
Тобиас сидел на краю койки и смотрел на свои бледные исхудалые руки, когда дверь в палату открылась. Вошли трое человек. Один из них был в длинном белом халате – врач. Безликий врач, так как внешности его Тоби не запомнил. Другие два человека – родители. Их лица стерлись из памяти, поэтому Тоби видел родственников всего лишь темными мерцающими силуэтами, словно те были призраками.
– Мне неприятно это сообщать, – заговорил мужчина в белом халате таким голосом, будто ему, наоборот, было вполне привычно. Тобиас похолодел и стиснул края больничной рубахи на бедрах. Он уже все понял, понял давно, но официальное заявление – как финальный гвоздь в крышку гроба. Тобиас сильно зажмурился, не желая слышать последующие слова. И в этом сне-воспоминании (он сразу понял, что это оно) сработало. – …если согласитесь, надо быть готовыми, что лечение будет долгим, болезненным и, возможно, не принесет результата…
– Не принесет результата, – лишь повторил Тоби и вновь отметил, как все-таки странно воспринималась смесь сладкого запаха фруктов, сочных апельсинов и спелой груши, и больничной стерильности, антисептиков и лекарств.
* * *
Он вынырнул из поверхностного сна, потому что Ленн рядом снова заворочался. Тоби привстал, смахивая со щек нежданные слезы, и настороженно пригляделся к нему. Дыша глубоко, Леннарт медленно открыл глаза. Потянулся руками к груди, ощупал шею и лицо. Наверное, когда он очнулся после той аварии в больнице, то сделал так же, просто чтобы убедиться, цел ли вообще.
– Ленни, – выдохнул Тоби, приложив ладонь к его лбу. Тот уже не был ледяным, хоть и оставался еще нездорово холодным. – Полегчало?
– Что произошло? – усталым шепотом промямлил Леннарт. Смотря в потолок, он сглотнул и заговорил более разборчиво: – Меня как будто грузовик переехал.
– Я не врач, но, кажется, у тебя случился микроинфаркт, – сказал
