Тобиас и аккуратно приложил ладонь к его груди. – Потому что вот здесь как будто новый крохотный очаг. Обжигающий, как раскаленный металл, и очень колючий.
Опираясь на подрагивающие руки, Леннарт приподнялся. Под его глазами залегли синяки, брови хмурились.
– Все забываю спросить, как ты это чувствуешь, – медленно моргая, произнес он. Уголки его губ едва заметно приподнялись. – Но в ответ точно будет что-то сложное, так что… – Он перевел дыхание. – Поинтересуюсь в другой раз. Сейчас я не… – Ленн помотал головой и не договорил, хотя смысл фразы и так был понятен.
Тобиас потянулся и потер краем рукава ему нос.
– Ты упал, и… у тебя нос немного грязный, – сказал он, возвращая фразу обратно.
– Главное, чтобы был не сломанный.
Тоби улыбнулся.
– Ты остался бы красивым даже со сломанным носом.
Леннарт слабо засмеялся, хотя было заметно, что даже смех давался ему с трудом.
– Я только очнулся, а ты осыпаешь меня комплиментами.
– Фактами.
– Ладно, что ж. Почему мы лежим на полу? – осматриваясь, спросил Леннарт.
– Я не смог затащить тебя на кровать.
Леннарт опустил взгляд на две подушки и два пледа.
– Ты что, спал рядом? – удивился он.
– Конечно, вдруг тебе понадобилась бы помощь, – пожал плечами Тоби. – Ну и так было… спокойнее. Хоть и ужасно неудобно, тут сквозняк.
– Это было необязательно, мог бы спать и на кровати, – выдохнул Леннарт, болезненно корчась и потирая виски. – Чувствую себя разбито, сил едва хватает на слова и незначительные движения…
Тобиас протянул ему чашку, которую заранее на такой случай поставил недалеко.
– Вот, выпей. Должно быть теплое.
– Это подогретый грушевый сидр?
Тоби рассмеялся, едва не расплескав содержимое.
– Нет, но могу и его попробовать поискать.
Леннарт отрицательно мотнул головой, забрал чашку и прижался к краю губами, сделал аккуратный глоток и поморщился.
– Ужасно неприятная и горькая штука, – сказал он, почти отплевываясь. – Что это? Вода из лужи? Это точно можно пить?
– Это лекарство, – важно заявил Тобиас, подняв указательный палец. – Оно поможет тебе восстановиться.
– Откуда ты его взял? Неужели хижина оказалась настолько волшебной…
Тобиас молчал несколько секунд, смотря за тем, как с неохотой Ленн все же потихоньку пил из кружки.
– Нет, на этот раз не хижина. Лес иногда может помочь, если очень попросить. Или не совсем Лес…
– Опять эти твои загадки, – обреченно произнес Леннарт, затем сделал паузу, чтобы, вероятно, перевести дыхание, – но я, кажется, начинаю привыкать. И все же откуда?
– Я… – замешкался Тоби и неосознанно принялся теребить рукава своего свитера. – Мне пришлось за ним выйти.
– Ты выходил на улицу? Один?! – воскликнул Леннарт, округлив глаза.
– С камнем!
– О боже…
– Все нормально, Ленн. Я вышел, да. Да, это было опасно. Но у меня была цель, а с целью путь становится ярче.
Леннарт напряженно смотрел на него несколько долгих секунд, и под его взглядом Тобиас стал вдруг чувствовать себя неловко.
– Я сделал что-то не так? Я тебя расстроил? – тихо спросил он.
– Вовсе нет, – помотав головой, мягко заговорил Леннарт, плечи его расслабились. – Ты сделал, как посчитал нужным. Это всегда самое верное решение. И я не расстроен, я благодарен. За то, что спас меня и помог. Снова.
Тобиас озарился молчаливой улыбкой. Спасать жизнь другого и помогать – это приятно. В груди сразу возникало чувство полноценности. Хотя, когда у Тобиаса на фоне болезни выявили депрессию, психотерапевт говорил, что это чувство должно появляться иными способами, не через других людей. Но тогда Тоби так и не смог с этим справиться, поэтому он здесь.
– А я вот совсем расклеиваюсь… – пробурчал Ленн, посмотрев в кружку с остатками отвара.
– Моменты слабости бывают у всех, а чтобы их было меньше – допивай.
Леннарт улыбнулся и покачал головой.
– Ну ты и хитрый.
– Не-ет, – протянул Тобиас, закачавшись из стороны в сторону. – Уверен, я самый бесхитростный человек, которого ты когда-либо встречал в жизни.
Когда Леннарт допил (последние глотки дались особенно тяжело, его едва не стошнило), Тобиас помог ему подняться. Ленн раскачивался и едва держался на ногах, но обошлось без повторного падения.
– Хочешь поесть? – спросил Тобиас, придерживая его за плечи. – Могу принести, у нас осталась еда.
– Нет, я не хочу есть. Я… я очень устал, наверное, лягу спать. Завтра должно полегчать.
– Да. Сейчас тебе надо просто отдохнуть, – сказал Тобиас, медленно подводя Ленни к кровати. Он помог тому улечься, вспомнив, однако, как врачи когда-то помогали ему самому добраться до койки.
– Еще и рука болит, – пробурчал Леннарт, осматривая свое предплечье, на котором растекся синяк.
– Заживет, – уверил Тобиас, укрывая его пледом.
– Спасибо, Тоб.
Тобиас закинул несколько свежих поленьев в камин, а затем вернулся. Ленн лежал на спине, почти без движения, приложив тыльную сторону ладони к своему лбу. Грудь его тяжело и медленно вздымалась. Тоби смотрел на него, не отводя взгляда. Внутри было неспокойно. Он давно не ощущал это чувство в такой сильной степени. Казалось непривычным волноваться. И тем не менее сейчас беспокойство дрожью охватило его тело, во рту пересохло, а желудок болезненно сжимался.
– Ленн, я хочу кое-что тебе рассказать. – Тобиас услышал свой голос будто со стороны и задрожал сильнее, хотя, как и Ленн, лежал под одеялом, и в хижине уже было достаточно тепло.
В ответ тишина. И в тишине этой слышались лишь звуки потрескивающих в камине дров. И едва различимое чуть свистящее дыхание Ленни.
– Ты спишь?
– Почти, – сонно пробормотал Леннарт. – Давай… давай до завтра. Я сейчас ничего не… не соображаю. – В конце фразы он протяжно зевнул.
– Да, конечно. Спокойной ночи.
Леннарт снова не ответил, и Тобиас не стал его тревожить. Лекарство обладало снотворным эффектом, и сон должен был подействовать исцеляюще. Тобиас перевернулся на другой бок, лицом к камину, и уставился на языки пламени, пляшущие на дровах. Беспокойство вскоре утихло, и он тоже уснул.
* * *
– Не знаю, чем ты меня напоил в ночи, но оно правда помогло.
Оставив хижину позади, они вновь шли по лесу. Выпавшее недавно тонкое кружево снега растаяло, листва под ногами стала походить на вязкое болото, что, как и холод, замедляло передвижение. Снова появился их спутник – туман. Он клубился среди деревьев, покрывалом расстилался на полянах, клочьями застревал в ветвях. Было холодно, небо хмурилось, и создавалось впечатление, что скоро оно разразится или мокрым снегом, или метелью. Может, к вечеру. Может, к утру. У Тоби было стойкое предчувствие, что если снег выпадет, то уже не растает до весны.
«Значит, совсем скоро должно все закончиться».
Утром Леннарт проснулся раньше него. Румяный и пышущий силой, со здоровым цветом лица и сияющими глазами. Из
