идут по направлению к дому, бабушка замечает их, что-то говорит дедушке, и тот, заслонившись рукой от слепящего солнца, делает шаг вперед. Он представил, как он побежит им навстречу, как они крепко обнимут его и как Джет будет вилять хвостом, потому что он тоже знает, кто они такие.
Ночной город начал расплываться, и Джейк смахнул слезы. Сквозь темноту он посмотрел на соседний вагон, где были все остальные, но никого не смог разглядеть. Он перевел взгляд в другую сторону, туда, где оставил новенькую. Девчонка исчезла. Ветер свистел у него в ушах, когда он в спешке шел по трясущемуся вагону вдоль рядов с машинами. Джет семенил рядом с ним, и когда он наклонился, чтобы погладить пса, то обнаружил, что того бьет дрожь. Джейк опустился на корточки, взял голову Джета в руки и тихо заговорил с ним:
– Куда она могла подеваться?
Ему не было до нее никакого дела, но он не хотел ее смерти. Особенно после того, как чуть не погиб сам, пытаясь затащить ее в вагон.
– Эй! – позвал он. – Ты где?
Огни спящего города то появлялись, то исчезали, и, как только в вагоне становилось светлее, Джейк заглядывал под машины и искал между рядами, то и дело окликая попутчицу. Они с Джетом дошли до самого края вагона. Там он долго смотрел на бегущие внизу рельсы, исчезающие в темноте. Затем он вернулся в начало вагона и уже подумывал бросить поиски, как вдруг услышал в тишине:
– Здесь. Я здесь.
Ее голос звучал приглушенно, как будто ей было больно или она где-то застряла. Джейк посмотрел под машиной. Никого. Привязав поводок Джета к поручню фургона, он залез на капот и просканировал взглядом крыши машин.
– Где ты? – повторил он.
– А ты как думаешь? – в этот раз голос был совсем близко. Пригнувшись, он посмотрел через лобовое стекло. Девчонка сидела на переднем сиденье, широко улыбаясь.
Он испугался, обыскал весь вагон, а она смеется над ним!
Джейк открыл заднюю дверь и пустил пса на сиденье, а сам, хлопнув передней дверью, уселся на место водителя. Он был вне себя от злости и никак не мог успокоиться.
Сзади Джет поерзал, скребя когтями по целлофановому чехлу на кресле, затем по привычке покрутился и заснул.
Джейк откинулся на сиденье. Он чувствовал себя разбитым.
Девчонка по-прежнему улыбалась, сидя рядом в своих модных кроссовках, без чипа в шее, с раздражающим голосом.
– Я не хотела выходить и махать тебе рукой. Я подумала, что так меня может кто-то заметить. После всего, что мы пережили, было бы ужасно так попасться…
– Да, ужасно, – буркнул Джейк.
– Так что я просто сидела в машине. Но когда я увидела твои ноги, не удержалась. Это было очень смешно. Я рада, что ты меня нашел. У тебя такой уставший вид.
Терпение Джейка лопнуло.
– Ты думаешь, что умнее всех? – от злости у него задрожал голос. – Если бы не мы, тебя бы уже давно поймали. И да, я знаю, Ласточка сказала, что ты не виновата в смерти Марты, да, ты помыла ее и притащила мешки, но…
Девочка перестала улыбаться. Джейк замолчал и уставился в лобовое стекло. Он не мог различить ничего, кроме очертаний стоящего впереди автомобиля. Странное ощущение: они куда-то ехали, при этом оставаясь в неподвижной машине.
– Давай. Продолжай, – тихо сказала она.
– Знаешь, в чем разница между тобой и нами? – Джейку было уже все равно, заденут ли ее эти слова. – Не в том, где ты живешь, не в дорогих тряпках и даже не в том, что у тебя нет чипа.
Он включил освещение в салоне. Теперь он мог разглядеть ее лицо.
– Разница в том, что ты можешь вернуться домой, – он сглотнул подступивший к горлу ком. – Полиция просто отведет тебя к твоей очень важной маме, а может, и к папе. И да, возможно, они будут злы на тебя, но все-таки примут обратно, нравится тебе это или нет. А если схватят кого-то из нас – то нам светят только Академия, тюрьма и одиночная камера.
Он знал, что пожалеет о том, что наговорил, но сейчас ему хотелось, чтобы ей стало так же плохо, как ему.
– Джет – моя единственная семья. И если меня поймают, я его никогда не увижу.
Он замолчал и выключил свет. Он все сказал. Джет сзади проснулся и начал носиться кругами по сиденью – он всегда так делал, когда в его присутствии кто-то ссорился.
Джейк повернулся и почесал пса за ухом.
Поезд, громыхая, проносился мимо ночных огней спящего города.
Его попутчица по-прежнему молчала. Она стянула с головы шапку Браконьера и провела рукой по остриженным волосам. Казалось, будто она хочет сказать что-то важное. Она опустила руки на колени.
– Ты не знаешь, как меня зовут, – наконец произнесла она.
– Что? – Джейк не поверил своим ушам. Он высказал ей все, что о ней думает, разве что не плюнув ей в лицо, – а ее волновало то, что он не знает ее имени?
– Мое имя, – повторила она. – Ты даже не поинтересовался.
– Ты издеваешься?
– Нет, – возмутилась она. – Но, если бы ты считал меня за реального человека, если бы ты уважал меня, удосужился бы спросить.
– За реального человека?
– Да. Не просто за богатенькую девочку, которой повезло в жизни. Ты ведь так про меня думаешь, правда? А вот я уважаю тебя.
Джейк покачал головой.
– Я тебе не верю. Ты говоришь как люди из телевизора.
– Я знаю ваши имена: Ласточка, Олли, Джейк…
– Ага, отлично. – Джейк закрыл лицо руками. Невероятно. Он чуть не засмеялся, до того это было глупо. Как его угораздило оказаться с ней вдвоем в одном вагоне? Он снова ощутил прилив гнева. – Когда мы сойдем с поезда, я не хочу тебя видеть. Мне наплевать, как тебя зовут.
Девчонка опустила взгляд.
– А вот на что мне не наплевать… – он запнулся. Ему было больно говорить. – Мне не все равно, что Марта умерла. Мне не все равно, что станет с Джетом и Беглецами. Не все равно, что Сёрфер и женщина со шрамом охотятся за нами, и если они убили Марту, то спокойно прикончат и нас…
Он не видел ее лица в темноте.
– И да, мне все равно, как тебя зовут и как ты живешь. Я тебе не доверяю. Ты хотела приключений, ты получила их, теперь можешь идти домой. Будет что рассказать твоим друзьям с большими кошельками. Спрыгни, как только поезд замедлит ход. Расскажи первому встречному, кто твоя мать, и тебя тут
