он не запретил пускать посетителей к тебе.
– А ты возвращайся и проверь, – улыбнулась она и слегка поежилась, когда огни последней машины скрылись за огромной темной изгородью.
V
Восторженная решимость леди Джейн во что бы то ни стало подружиться со старым домом продлилась недолго. Всего лишь пару дней спустя к ней вернулось неуютное ощущение, которое она испытала, впервые позвонив в парадную дверь. Недаром она на первых порах собиралась приглашать гостей, чтобы развеять эту мрачность. Особняк был слишком старым, слишком таинственным и погруженным в собственное туманное прошлое, чтобы одинокая маленькая обитательница могла почувствовать себя здесь как дома.
Увы, в это время года среди знакомых леди Джейн незанятых людей найти было трудно. Семья ее жила далеко на севере, и едва ли кто-нибудь из них сподобился бы на поездку. Одна из сестер в ответ на приглашение прислала ей расписание охотничьего сезона, а мать написала: «Почему бы тебе не приехать к нам? Что хорошего в том, чтобы прозябать всю зиму одной в пустом доме? А летом вернемся туда все вместе».
Получив схожие ответы еще от пары друзей, Джейн вспомнила о Стреймере. Тот как раз заканчивал работу над романом и в такие периоды обычно уединялся за городом, где его никто не дергал. Беллз был идеальным убежищем, и, хотя кто-то из знакомых мог ее опередить, предложив свой дом Стреймеру, она решила попробовать.
«Прихвати с собой работу и оставайся тут, пока не закончишь роман. Причем дописывать не спеши! Обещаю, тебя здесь никто не побеспокоит… – Немного поколебавшись, она добавила: – Даже мистер Джонс» – и сразу почувствовала необъяснимое желание вычеркнуть последние слова.
«Ему может не понравиться», – подумала она, причем «ему» относилось отнюдь не к Стреймеру.
Неужели недолгое одиночество успело сделало ее суеверной?.. Она вложила письмо в конверт и сама отнесла его на почту в Тадни-Блейзес. Два дня спустя Стреймер телеграфировал о своем прибытии.
* * *
Писатель приехал в холодный ненастный вечер перед самым ужином. Поднимаясь наверх, чтобы переодеться, леди Джейн окликнула друга:
– Есть будем в голубой гостиной.
Мимо прошла Джорджиана, неся гостю горячей воды. Она остановилась и устремила на госпожу ничего не выражающий взгляд. Поймав его, леди Джейн непринужденно сказала:
– Ты слышала, Джорджиана? Затопи камин в голубой гостиной.
Она все еще переодевалась к ужину, когда в дверь постучали. Высунувшееся из-за нее круглое лицо миссис Клемм на фоне обоев казалось красным яблоком в садовой листве.
– Ваша светлость не желает ужинать в большом зале? Джорджиана передала…
– Что я просила затопить камин в голубой гостиной. В зале можно окоченеть.
– Так ведь в голубой гостиной коптит дымоход.
– Вот заодно и проверим. Если он и правда коптит, пошлем за мастером.
– Его не починить, миледи. Уж чего только не перепробовали…
Леди Джейн резко повернулась. Из другого конца коридора доносился надтреснутый голос Стреймера, распевавшего веселую охотничью песню.
– Миссис Клемм, затопите камин в голубой гостиной.
– Слушаю, миледи. – И экономка прикрыла за собой дверь.
* * *
– Все-таки передумала насчет голубой гостиной? – спросил Стреймер, когда леди Джейн повела его в направлении зала.
– Да, надеюсь, мы не задубеем. Мистер Джонс клянется, что из-за неисправной трубы в голубой гостиной находиться небезопасно. Так что пока не вызову печника из Стробриджа…
– Понятно. – Стреймер подбавил огня в большом камине. – Нам и тут неплохо, хотя отопление этой громадины тебя разорит. Кстати, мистер Джонс, я вижу, по-прежнему правит бал.
Леди Джейн невесело усмехнулась.
– Расскажи-ка, – продолжал Стреймер, пока она мешала кофе в турке, – что о нем вообще известно? Мне уже любопытно.
Джейн опять усмехнулась, сознавая, что выдает свое смущение.
– Мне тоже.
– Да ну? Ты до сих пор его не видела?
– Нет. Он все еще очень болен.
– А что с ним такое? Что говорят доктора?
– Докторов он к себе не пускает.
– Слушай, а вдруг, если ему станет хуже… не знаю, конечно… тебя не обвинят в халатности?
– А что я могу сделать? Миссис Клемм говорит, что он переписывается с каким-то врачом. Как тут вмешаться?
– И кроме миссис Клемм посоветоваться не с кем?
Джейн на миг задумалась. А ведь она и правда так и не удосужилась как следует познакомиться с соседями.
– Я думала, хоть викарий зайдет. Но потом спросила, и оказалось, в Тадни-Блейзес викария больше нет. Сюда каждое второе воскресенье приезжает священник из Стробриджа, который недавно в этих краях, и никто его толком не знает.
– А здешняя часовня разве не открыта? Та, которую ты нам показывала? На меня она произвела впечатление действующей.
– Я тоже так думала. Тут была приходская церковь Линк-Линнета и Лоуэр-Линка, но, похоже, ее давно закрыли. Прихожанам надоело далеко ходить, да их и самих почти не осталось. Миссис Клемм говорит, тут кто не умер, тот уехал. Та же история с Тадни-Блейзес.
Стреймер окинул взглядом громадную комнату – от круга тепла и света возле камина расходились угрюмые тени, которые словно жадно прислушивались из дальних углов.
– При таком запустении в центре жизнь на окраинах затухает сама собой.
Джейн проследила за его взглядом.
– Да, к сожалению. Я просто обязана оживить это место.
– Почему бы тебе не привлечь посетителей? Устроить день открытых дверей?
Леди Джейн задумалась. Сама по себе перспектива выглядела малопривлекательной – едва ли можно представить себе более муторное занятие. Однако в качестве первого шага к наведению мостов между безжизненным домом и округой такое мероприятие могло оказаться полезным. В глубине души она питала надежду, что даже кучка равнодушно топающих по комнатам незнакомых людей поможет развеять мрачную обстановку и смахнет со стен пыль тяжких воспоминаний.
– А это кто? – внезапно спросил Стреймер.
Джейн вздрогнула и обернулась; писатель смотрел на портрет, который на мгновение выхватил из темноты отблеск пламени.
– Какая-то леди Тадни. – Она встала и подошла с лампой к портрету. – Это, часом, не Опи[33], как думаешь? Необычное лицо для той эпохи.
Стреймер поднес лампу к портрету молодой женщины в льняном платье с высокой талией и камеей под грудью. У нее было красивое бледное лицо, обрамленное белокурыми локонами, и какой-то отрешенный, застывший взгляд.
– Такое впечатление, что дом уже тогда пустовал, – пробормотала леди Джейн. – Интересно, кто она? Хотя постой: это, наверное, «Также его супруга».
Стреймер непонимающе уставился на нее.
– Единственная надпись на ее надгробии. Жена Перегрина Винцента Теобальда, который умер от чумы в тысяча восемьсот двадцать восьмом году в Алеппо. Быть может, она его любила, и портрет писали со скорбящей вдовы.
– В двадцатые годы прошлого века так уже не одевались. – Стреймер приблизил
