влюбилась в него, Элли?
Она хватает меня за руку, и я больше не могу сдерживать слёзы. Я плачу и выдаю свои чувства. Качаю головой — нет, я не могу признаться ей в этом. Не могу сказать ей, что пошла против всего, чему она меня учила. Она будет злиться на меня.
Она мотает головой, пока мои слёзы говорят сами за себя. Отпускает мою руку и отступает на шаг, словно я больна.
— После всего, что я для тебя сделала, всему, чему я тебя научила! Глупый ребенок, ты меня не послушала.
— Аарон не мой отец, — вою я, умоляя ее выслушать меня.
Ее глаза снова встречаются с моими, она закрывает рот, ее губы дрожат.
— Все мужчины такие же. Они используют нашу слабость против нас самих. Он не любит тебя, он использует тебя. Я прочитала о нем все. Это ни к чему тебя не приведёт.
— Потому что так поступил Стефан?
По моим щекам текут слёзы. Аарон, может, и не идеален на бумаге, судя по его прошлому и репутации, но он научил меня жить заново. Я была мёртвой розой без лепестков, только с шипами. И благодаря ему я ожила. Я снова обрела лепестки.
— В прошлом году ты всё испортила с ним, и я тебя простила. Не разочаровывай меня дважды. — Я чувствую, как рушится мой мир. Она никогда не хотела слушать о том, что Стефан сделал со мной. Она ничего не знала. Её заботил только его поверхностный, идеальный фасад.
— Стефан сломал меня, мама! Из-за тебя! Я пошла с ним и страдала из-за тебя! — кричу я и падаю на пол, стоя на коленях у её ног, готовая признаться ей в ужасных душевных муках, которые я пережила. — Ты не знаешь, как он обращался со мной и…
Нина смотрит прямо перед собой, вздёрнув подбородок, с презрением глядя на меня. Она не обращает внимания на слёзы, выступающие у неё на глазах, и остаётся такой же, как генерал на войне. Никакой жалости. Никакого сердца. Никакой любви.
— Я говорила тебе не влюбляться в мужчину. Ты не можешь винить в этом меня. Но ты не слушаешь.
Меня разрушает не любовь к нему, мама. Меня разрушает любовь к тебе.
Она слишком гордая. Жесткая и холодная, как лед. Ее губы снова начинают дрожать, и одна из ее слезинок скатывается по моей щеке, но она по-прежнему закрывает глаза на правду. Правду о том, что, пытаясь защитить меня, она сломала меня и внесла хаос в мою жизнь.
Она забрала мою любовь. Она украла мою работу, став моим начальником. Она заставила меня забыть о моих мечтах, пытаясь осуществить свои.
Она создала для меня красивую клетку, приковав меня к жизни, которой я никогда не хотела, сломав мне крылья. Все это время я была главной героиней.
— Статья, Элли. Это твой последний шанс. Если ты этого не сделаешь, я никогда тебя не прощу. Ты потеряешь меня из-за мужчины, который будет играть с тобой.
Значит, вот что меня ждет: потерять надежду снова найти свою мать за маской Нины или потерять мужчину, которого я люблю, который с самого начала никогда не хотел быть моим.
Я киваю, встаю и ухожу.
В любом случае, я проиграю.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Вечность
Я звонила и писала Аарону. Конечно, он недоступен.
Он закрыл свои соцсети. Он не мог избежать слова отца. Я только что посмотрела его последнюю гонку в этом сезоне, в которой он занял пятое место. Довольно неудачно для Волка, но он всё равно завоевал титул чемпиона мира. Я горжусь им, он этого заслуживает. Но видеть его на экране больно. Прибавляю звук, наблюдая за тем, как Волк даёт пресс-конференцию из-за своего титула — титула, запятнанного вопросами репортёров.
— Вы не были сосредоточены на гонке. Это как-то связано со смертью вашего брата? — спрашивает репортёр.
Следует ещё один вопрос.
— Вы завоевали титул чемпиона мира, но ваш контракт на следующий год под вопросом. Что вы чувствуете?
— Вы близки с невестой вашего брата, Моникой? Это из-за этого вы не пришли на его похороны?
Моё сердце разрывается, когда я вижу, как Аарон безучастно смотрит в пол, совершенно не в силах говорить. Когда его взгляд встречается с камерами, я понимаю, что он разрывается изнутри. Вот в чём разница между нами. Нам никогда не нужны были слова. Даже если мы расстались, даже если мы разрушили то, что ещё даже не началось, я всё равно чувствую его присутствие, как будто наши души едины. Он оставил часть себя во мне, и я верю, что сделала то же самое. И прямо сейчас я нужна Аарону.
Волк встает со стула и уходит, не сказав ни слова.
Я выключаю телевизор, так же, как я хотела бы выключить нас.
После трех дней, в течение которых он не отвечал, мне нужно принять решение. Статья. Наша история началась с нее и, по иронии судьбы, закончится ею же. Я отодвигаю ноутбук от кровати и смотрю на пустую страницу. Он украл все мое вдохновение.
Иду со своим огромным одеялом в гостиную, чтобы заглушить свои страдания едой. По пути смотрю на «Вечность». Я мученица за свои убеждения. Любовь. Чушь. Дрожь пробегает по моим обнаженным ногам, как напоминание о том, что я, должно быть, замерзла. В моей гостиной сломался радиатор, но я слишком бесчувственна, чтобы обращать на это внимание.
В моей спальне просыпается телефон, и я бросаюсь к нему. Мне не нужно смотреть на экран, чтобы понять, кто звонит.
Я знаю, что это он.
Я не раздумываю. Беру трубку.
— Привет, Элли. Я… — я слышу, как Аарон вздыхает в трубку, пытаясь подобрать слова, и моё сердце разрывается при звуке его хриплого голоса. Я снова чувствую. Все эмоции, которые пыталась отрицать, возвращаются.
— Ты в порядке, Аарон? — Мой голос звучит слабо и дрожит.
— Я не знаю. Элли, я… Я сожалею. Обо всём. — Он ждёт, что я заговорю, в его голосе отчаяние, но я не могу ответить. Он звучит так несчастно, и я тоже. Иногда слова не могут выразить наши самые глубокие чувства, если только…
— Ты нужна мне, — утверждает он.
Слова не могут выразить наши самые глубокие чувства, если только это не те слова, которые вы никогда не могли произнести раньше.
Ты нужна мне. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя.
Я так долго ждала, что он будет нуждаться во мне, впустит меня в своё
