class="p1">— У тебя нет выбора, Аарон. Если ты пойдешь против моей воли, я тебя уничтожу.
Даже в свои последние часы этот человек пытается приручить меня до конца. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Я буду смотреть, как он умирает неудовлетворённым, и это мой подарок.
— Так сделай это. Уничтожь меня, отец. — Я произношу каждое слово, наклоняясь к нему. — Ты уже сломил меня, больше ты ничего не можешь сделать.
Я ухожу, а его сухой смех эхом отдаётся в моей голове.
Элли
Прошедшие недели кажутся годами. Я вижу его, моё падение, повсюду, и каждый раз моё сердце разрывается с той же силой. Я пыталась рисовать, но, по правде говоря, моё творчество было связано с Аароном. Я испортила столько холстов. Уничтожила всё, что делала. Он был моим вдохновением и моим проклятием. Без него я просто призрак.
Люди разговаривают, смеются, живут, а я застряла в подвешенном состоянии. Он проник в меня, я не могу отрицать, что мы были близки.
Большую часть времени я провела в отчаянии, глядя на картину, которую он мне купил. Плакала. Умоляла его вернуться.
Я понимаю, что Аарон намеренно меня отталкивал, но тот факт, что он так легко меня отпустил, пугает меня. Я знаю, что он мог бы вернуться, но только на своих условиях.
Таня и Джошуа делали всё возможное, чтобы подбодрить меня. Но какими бы мы с Аароном ни были, мы ранили друг друга так сильно, что не можем забыть. Спасаясь друг от друга, используя друг друга, мы сами загнали себя в ловушку бесконечного кошмара. Я столько раз просматривала свой телефон. Мне следовало больше бороться за нас. Но я не могу. Нам нужно время, чтобы прийти в себя, и, может быть, однажды судьба снова сведет нас вместе.
Вспыхивает искра. Толпа репортеров подталкивает меня к барьеру, и я внезапно возвращаюсь к реальности. Мое сердце начинает трепетать, мои внутренности тревожат меня. При приближении французского мультимиллиардера, владельца нескольких роскошных курортов, у меня по спине бегут мурашки. Он выходит на сцену, чтобы встать перед микрофоном в сопровождении своих охранников. Бизнесмен машет толпе, демонстрируя свою харизматичную фигуру с сухой улыбкой. У меня сводят мышцы живота, и я с трудом сглатываю. Не могу поверить, что журнал «Знаменитости» выбрал его для предстоящей статьи о мужчинах, посвятивших себя карьере. О влиятельных мужчинах. И, конечно, именно мне поручили эту миссию по одной причине.
Его зовут Андре ЛеБо. Отец Аарона.
В нём всё внушает уважение. От его роста в шесть футов до квадратных, чётких черт лица, выдающих его властный характер. Глубокие чёрные глаза контрастируют с серебристо-серыми волосами, идеально зачёсанными назад с помощью геля. Андре ЛеБо около пятидесяти лет, но, судя по покрою его смокинга, он в хорошей форме для своего возраста. У него типичный средиземноморский загар; белые зубы — единственное, что подчеркивает его лицо. Похоже, он из тех боссов, которые не принимают «нет» в качестве ответа, и в его власти сломить тебя, если ты сделаешь хоть одно неверное движение.
Отец Аарона поправляет галстук, и когда его взгляд встречается с моим, на его лице появляется злая, суховатая улыбка. Я тут же хватаю ртом воздух, и в моей памяти всплывает кошмар Аарона. Я помню, как он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, окаменевший, с покрасневшим лицом и расширенными зрачками.
Если он обладал силой сломить Аарона, человека, который, как известно, был неукротим, — это могло означать только одно. Я отступаю на шаг от первого ряда, чувствуя доминирующую и загадочную ауру его отца, которая пугает меня. ЛеБо излучают силу по-другому. С Аароном я чувствовала себя в безопасности. С его отцом я чувствую себя в ловушке.
Журналисты национального телевидения, все СМИ замолкают, как только Андре ЛеБо начинает говорить. Он объявляет о расширении своей сети престижных отелей в Абу-Даби — этот бизнес-ход ставит его во главу списка самых богатых людей по версии Forbes.
— А теперь я отвечу на ваши вопросы. — Он говорит властным и дерзким голосом.
За считаные секунды журналисты превращаются в акул, толкающихся, чтобы подобраться поближе, говорящих громче, чтобы их услышали. Андре ЛеБо отвечает только на вопросы мужчин, игнорируя немногих женщин, стоящих здесь. Очевидно, что для такого мужчины, как он, женщины хороши только в двух вещах: на кухне и в постели.
Внезапно вопросы принимают другое направление.
— А что насчёт вашего сына, Аарона ЛеБо? Он присоединится к семейному бизнесу после завершения своей гоночной карьеры?
— Надеюсь. Однако у него более безрассудный темперамент, это трудно предсказать.
Зрители смеются над комментарием отца Аарона.
Другой репортер продолжает.
— Вы поддерживаете гоночную карьеру своего сына?
Вопросы по-прежнему адресованы Аарону, и я понимаю, что что-то не так. Это подстава. Предполагалось, что все репортеры будут задавать вопросы заранее. В планах Андре ЛеБо с самого начала было рассказать о своём сыне на презентации его зарубежного бизнеса. Но зачем? Какой у него мог быть мотив?
Он молчит, качая головой, и несколько секунд делает вдох.
— По правде говоря, я кое-что скрыл от вас. — Толпа замолкает, и я боюсь худшего. — Как вы знаете, два года назад мы с сыном понесли большую утрату. — Он сглатывает, хмуря брови, словно притворяясь. — Мой старший сын Генри погиб в автокатастрофе седьмого июня.
Я чуть не падаю, когда толпа проходит передо мной, выкрикивая свои вопросы бизнесмену. Причина аварии скрывалась в течение двух лет, и теперь он раскрывает ее? Это не имеет смысла. Мои мысли мгновенно возвращаются к Аарону и к тому, как это объявление ранит его.
— Именно в это время карьера вашего сына начала кардинально меняться, — комментирует репортер следующий вопрос.
— Связано ли его неосторожное вождение со смертью брата? Не могли бы вы рассказать нам, почему он не пришёл на похороны своего брата?
— Мой сын Аарон эмоционально нестабилен, — говорит Андре тоном, полным сочувствия, с наигранными эмоциями. Придурок. — Я надеюсь, что однажды он полностью исцелится.
Это самоубийство для карьеры — так выставлять Аарона напоказ. Он ждёт подписания контракта; раскрывать это сейчас — худшее время. Это показывает, насколько опасным может быть Аарон.
— Я больше не хочу вам лгать. Я не идеален, я совершал ошибки, но сегодня я хочу двигаться вперёд. Поэтому я хочу сказать своему сыну… — Он делает долгую паузу, толпа задыхается, ожидая, камеры наезжают на него, у меня сводит живот. — Сын. Я прощаю тебя.
Его взгляд прикован к камере.
Нет.
Андре резко машет толпе, прежде чем во второй раз
