каждый угол моей комнаты. Когда снова смотрит на меня, на его лице появляется сухая ухмылка, от которой внутри все переворачивается.
— Это сделаю я. Я. Никогда. Не. Буду. Люблю. Тебя. Я играл с тобой ради собственного удовольствия. Помнишь, это всего лишь соглашение? — говорит он резко. Жестоко.
— Я никуда не уйду, — медленно повторяю я.
— Ты мне надоела. Я был здесь только для того, чтобы потрахаться. И я хорошо тебя оттрахал, верно? Ты была просто вызовом. Теперь ты — старая новость. — Когда я не реагирую, он продолжает издеваться. — Я рассказал тебе о своём брате, надеясь, что наконец-то покончу с тобой. Я пришёл сюда, чтобы вытрахать тебя из своей жизни, не более того.
— Аарон, ты делаешь мне больно, не говори так, — кричу я, и моё сердце бешено колотится. Мне больно. Я разбита. Я хочу бороться за него, но его слова уничтожают меня. Я не хочу ему верить, но это может быть правдой. Мои демоны начинают терзать меня, я не знаю, что и думать, как с ними бороться.
— Ты для меня ничего не значишь, Элли. — Он четко выговаривает каждое слово, подходя на шаг ближе, в то время как я отступаю на шаг назад. Такое чувство, что он вонзил кинжал в мое сердце. Заставляя его кровоточить. Разрывая его на части. Разрывая до крови.
— Это неправда! Аарон, посмотри на меня! — слезы текут по моим щекам, когда я встречаю его взгляд. Пустой. Без каких-либо эмоций. — Ты заставляешь меня чувствовать себя никчемной, ты унижаешь меня.
Не поступай так со мной, Аарон. Не поступай так, как он. Не нажимай на ту единственную кнопку во мне, которая заставит меня развалиться на части и сломает меня снова.
— Потому что это то, чем ты являешься для меня. И для всех остальных.
Для всех остальных… он говорит мне горькую правду. Правду, которая открывает брешь в моей неуверенности. Правду, которая может меня уничтожить. Я падаю на кровать, не чувствуя в себе сил, чтобы встать. Я чувствую себя униженной так, как никогда раньше. Некоторые слова разрушительны, катастрофичны, губительны.
— Я ненавижу тебя, — кричу я, уткнувшись лицом в подушку, потому что боль сковывает меня, уничтожает.
— Хорошо. И ты продолжишь ненавидеть меня ради своего же блага.
Я слышу, как он уходит, не сказав ни слова. Закрывает дверь, уходя из моей жизни. Все кончено. Тишина поглощает меня. Одинокую. Сломанную. Он — мое падение, и он сломал меня самым неожиданным образом. Я дошла до глубины души, у меня синяки, и я не могу их залечить.
Я ненавижу его так же, как влюбилась в него. Глубоко, полностью, без предупреждения, пока я не сломалась. Пока он не ушёл от меня, забрав с собой мою душу.
Не знаю, как долго я сижу рядом с кроватью, тупо глядя в стену перед собой, окружённая своей тьмой. Начинает светать, и я чувствую себя мёртвой, прокручивая в голове события нескольких часов назад. Я чувствую пустоту. Моя ненависть ушла, я ничего не чувствую. Хаос. Он словно яд, бегущий по моим венам. Он забрал моё достоинство и всё остальное, когда ушёл.
Мы были так близки, но чем ближе мы становились, тем глубже падали.
Я смотрю на своё запястье. Его метки нет. Как и его самого. Но боль, которую он причинил моему сердцу, не стереть, она не заживёт.
Он — часть меня, мы были связаны нашей тьмой, мы прятались за нашей страстью и сеяли разрушения. Мы не можем любить. Мы не способны на такое чистое чувство.
Раздаётся звонок в дверь, возвращая меня в реальность. Я молюсь, чтобы этот человек ушёл, я ни на что не настроена. Я просто хочу спрятаться и перестать существовать. Но звонок продолжает звонить и звонить, создавая оглушительный шум, от которого болят уши.
Встаю, раздражённая, и резко открываю дверь.
— Доброе утро, мисс Монтейро. У меня для вас посылка. — Старик в модном костюме с улыбкой продавца протягивает мне огромную деревянную коробку, наверное, метр на метр, с табличкой «хрупкое».
Я беру коробку и в замешательстве смотрю на неё.
На ней нет адреса. Нет даты отправки. Нет экспедитора.
— Я ничего не заказывала. Должно быть, это ошибка.
Мужчина просматривает свой документ, игрывая очками, а затем снова улыбается мне.
— Мистер ЛеБо неделю назад попросил нашу компанию доставить это вам сегодня. Вы можете расписаться здесь?
Аарон? Я не понимаю. Должно быть, это шутка. Наверное, очередная его игра. Новый способ заставить меня почувствовать себя ничтожеством. Благодарственное письмо за то, что трахнул меня. Я в замешательстве подписываю бумагу, и мужчина уходит, кому-то звоня. Закрываю дверцу и ставлю коробку на стол в гостиной. Беру нож и, несмотря ни на что, решаю открыть ее.
Внутри коробки замечаю что-то хорошо упакованное под тоннами пузырчатой пленки и жесткого пенопласта. Разрезаю все это, чтобы посмотреть, что внутри.
Я думаю, что это картина. По крайней мере, оборотная сторона картины. Мое сердце начинает биться чаще. Мои клетки снова оживают. Внезапно мне становится страшно переворачивать картину, чтобы увидеть, что на ней изображено. У меня учащается дыхание. Я стою перед ней, не в силах перевернуть.
Наконец набираюсь смелости и смотрю в лицо суровой правде. Резко выдыхаю, у меня перехватывает дыхание, и я отступаю на шаг, замечая, что это такое. Этого не может быть. Это невозможно. Я в шоке, не в силах говорить или думать.
Это Ромео Ди Анджело. И не просто картина Ди Анджело, а та самая, «Вечная». Картина, которая спасла моё детство, утешала меня, сопровождала меня всю мою жизнь. Та самая, которая висит у меня в гостиной. Та самая. Моя мечта. Моя надежда. Моё представление о романтике. Как он мог помнить? Как он мог знать? Должно быть, я сплю. Это невероятно.
На ней выгравирована дата — 1856 год. Я качаю головой, это не может быть правдой. Пытаюсь вспомнить, ищу в телефоне доказательства, чтобы сопоставить их. Я нахожу несколько статей. Картина была на аукционе в Италии неделю назад. Она была продана анонимному покупателю за десять миллионов. Там есть фотография женщины, которая сделала ставку за своего клиента. Я узнаю её. Это Франческа Вермонт, наследница.
Та, которой я завидовала. Та, которую сфотографировали с Аароном в тот же день.
Он сделал это ради меня. Я нахожу прикреплённый к картине контракт. В контракте указано, что картина принадлежит мне. Он подписан аукционным домом и Аароном, который полностью оплатил картину. Он купил
