вибрацию, идущую извне, именно она и разбудила меня, из-за неё ощущала себя микроскопической песчинкой, затерянной в Мироздании. Честно говоря, было страшно остаться в этом нигде и никогда навсегда.
У меня даже голова опять закружилась, но виде́ние уже пропало, и я вновь находилась в своей каюте рядом с Ирхом и капитаном.
— А как это, почему? — слова враз пропали и не желали подбираться, все перелёты до этого были совсем иными.
— Твой путимерный помощник всё объяснит, — улыбнулся капитан откланиваясь. — Если станет хуже — зови, — переступая порог каюты, напутствовал он Ирха.
Ну мой всезнайка и постарался.
— …у разных цивилизаций, даже входящих в один и тот же союз, имеются отличные друг от друга конфигурации кораблей, и я сейчас говорю не о торговых, пассажирских или военных. Ты и сама видела, что существуют всевозможные вайтманы: золотые, серебряные, огненные и иные. Они отличаются принципом преодоления сверхсветовых скоростей. Этот же корабль сворачивает пространство, пронзая подпространство…
Под тихий бубнёж Ирха опять провалилась в сон. На этот раз спала почти сутки. Разбудил меня капитан и заставил поесть. Удивительно, но никого из команды я так больше и не видела, видимо, он лично отвечал за меня перед богиней. Ничем иным такое отношение к своей персоне я не могла объяснить.
А потом было торможение перед посадкой, когда вайтмара выходила из подпространства. Вот тогда я вновь испытала весь спектр мучений, когда хочется, чтобы тебя пристрелили, дабы ты не мучился. Я еле-еле дождалась приземления, и на слабых ногах, от души благодаря всех богов, что смогла пережить этот полёт, выползла на потрескавшиеся плиты космодрома. Сильная слабость давала о себе знать, хорошо, что рюкзак тащил на себе Ирх, иначе точно бы умерла под ним.
— Удачи тебе, девонька, — тепло попрощался со мной капитан, поднимая трап, я лишь помахала в ответ рукой.
Вайтмара сразу стартовала, а мы с Ирхом остались на огромном поле.
Летнее солнце стояло в зените, лаская кожу своим теплом, остро и сладко пахла медуница, по голубому небу лениво летели облака, пели птицы, а бабочки лимонницы затеяли вокруг меня хоровод. Знакомые растения, птицы, насекомые, в первый момент даже показалось, что я вернулась на Землю, настолько всё было родным и знакомым. Но потом я увидела на краю поля у леса терем. Высокий, расписной, словно из сказки вышедший. Неужели где-то во Вселенной может быть звезда-близнец Солнца с такой же Землёй?
Нет, то, что в пределах ста световых лет от Солнечной системы обнаружено тридцать звёзд-близнецов нашего Солнца, я знала. Но вот которая из них? Неужели это та, которую совсем недавно открыли?
— Ирх, скажи, где мы? — меня шатало от слабости, но любопытство хотелось утолить. — Это Ахирд из созвездия Кассиопеи?
— Чего? — друг обернулся ко мне, не понимая, о чём говорю. — А-а-а… понял, — сообразил он, мгновенно входя в информационный поток. — Нет, мы не в Кассиопее. Мы сейчас от Земли на расстоянии 26,6 световых лет, а светило — Чара, как вы называете бету в созвездии Гончих Псов.
— Подожди, — даже обернулась к всезнайке, — ты ошибаешься, я точно знаю, что до Чары 27,3 световых года, я доклад писала по ней, так что расстояние помню.
— Нет, это вы с отшибленной памятью, — насмешка сквозила в голосе колобка, — вы даже умудрились забыть, как измерять расстояния во Вселенной. Вы не помните, что пространство неоднородно, а скорость света не является константой, и в разных направлениях она может существенно отличаться от вашей “неизменной величины”.
А я вспомнила, что год назад читала статью в “Астрофизическом Журнале”, где ставили под сомнение константу скорости света и приводили математические выкладки её изменчивости. Да, это было не просто доказано теоретически, но и установлено практически, а значит, расстояние до многих звёзд не соответствует тому, к которому мы привыкли. Я тогда поразилась прочитанному, но почему-то эта информация быстро забылась, так и не отложившись в голове.
— Болезная, советую тебе идти к Дживе, богине Жизни, Любви и Лета, а не выяснять, куда тебя занесло. А то ты прям красавишна, выглядишь как травка младая, — язвил Ирх, но в его голосе слышались нотки беспокойства, впрочем, ноги у меня подрагивали от усталости.
Более не задерживаясь и не болтая, направилась к терему. Но не успела я дойти до него, как навстречу вышла девушка. У меня даже дух захватило, насколько она была прекрасна. И это не постная иконописная красота и не застывшая пышность старинных мастеров: стройная, улыбчивая, живая, молодая… Отвести глаза от её прекрасного лица было трудно, как и найти слова, так как я буквально потеряла дар речи, засмотревшись на девушку.
— Здравствуйте, я ищу богиню Дживу, не подскажете, где мне найти её? — еле смогла подобрать слова.
— Здравствуй и ты, девица, — улыбнулась мне хозяйка терема, — я и есть Богиня Джива. Какое дело у тебя ко мне?
Ну раз меня на воле спросили, не приглашая в дом, то здесь я всю свою эпопею и рассказала, ничего не утаив. Почему-то казалось, что если она не сможет мне помочь, тогда никто не сможет.
— Пойдём в терем, Надя, — богиня пошла вперёд, показывая дорогу, — ты пока отдохнёшь с дороги, а там и мой супруг Даждьбог Тарх Перунович вернётся. Он доставит тебя на своей небесной колеснице в чертог Финиста, где сейчас живёт твой Пересвет.
Оговорка “живёт” больно ударила в сердце. Это что же получается, он вышел из анабиоза в своей капсуле? А вот дальше мысли разлетались: Пересвет забыл меня, не может выбраться оттуда, его держат в неволе?.. Передумала всё, но мысли, что он меня предал, даже не допускала до сердца.
В горнице присела на резную лавку, оставаясь в одиночестве и радуясь, что Джива вышла по своим делам. Мне нужно было подумать, а отвечать на вопросы не хотелось. Но, видимо, из-за слабости и тяжело давшегося перелёта, глаза слипались. Стараясь не уснуть, я мужественно боролась со сном, ожидая с минуты на минуту возвращения Тарха Перуновича и поглядывая в оконце.
* * *
Разбудили меня голоса. Кажется, кто-то, не буду показывать на себя пальцем, проиграл в борьбе со сном и сам не заметил, как уснул. Я лежала на мягкой кровати, обложенная подушками, а из-за шёлковой занавеси, отгораживающей моё ложе от остальной комнаты, лился неяркий свет и слышался тихий разговор.
—... вот такая вот история…
