стороны могло показаться, что я буквально очарована товаром, выложенным на всеобщее обозрение, но меня мало волновало, как выгляжу для прохожих. Чуть нагнув голову, чтобы отражение стало более чётким, разглядывала знакомую незнакомку.
— Где я найду людей на “Хищника” после того, как ты убила всю команду? Даже отъявленные головорезы не горят желанием стать мертвецами…
Голос мужчины чем-то напоминал Пересвета, но был более низким и хриплым, услышав его, от неожиданности вздрогнула и уставилась на собеседника огненной красотки. Меня потряхивало от переполнявших мыслей и эмоций, они скакали от полного отрицания до узнавания, страх и эйфория попеременно накатывали, то вознося душу в небеса, то бросая её в бездну отчаяния.
Закусив губу и не позволив сделать хоть какое-то движение, смотрела в зеркальную поверхность витрины и выискивала родные и любимые черты лица в приближающемся мужчине. Да, они с Пересветом были похожи как братья: такие же высокие, сильные… И если бы не шрам на лице незнакомца, я приняла бы его за любимого. Впрочем, нет, их нельзя спутать. Глаза — зеркало души, и даже если душа спит, её отражение можно увидеть. Сейчас же мне показалось, что я увидела саму Смерть. У мужчины, приближающегося к магазинчику, был холодный равнодушный взгляд убийцы. Как можно спутать его с синими очами Пересвета, в которых плескались тепло и любовь?
— Мне всё равно, где ты их найдёшь, — голос огненной красотки мог заморозить, — через десять дней мы стартуем, и у Пересвета должен быть полный комплект на корабле.
— Но, Ребека…
— Я для тебя госпожа!..
Я не успела моргнуть и глазом, как не достающая до плеча мужчины девушка, одной рукой схватила того за горло и сдавила. Глаза незнакомца тут же закатились, и он захрипел, собираясь отдать богу душу. Красотка, видимо, совладав со своим характером, и, не желая терять, даже не знаю, кем приходится он для неё, отпихнула мужчину от себя.
— Не забывайся, Дон! А теперь пошёл вон!..
Сцена, происходившая на глазах посторонних, была дикой и мерзкой, но никто из прохожих не обратил на неё внимания, словно такое отношение одного человека к другому в этом мире было нормой. Но происходящее на площади помогло мне вспомнить и этот голос, и эти пальцы: огненная фурия, ведьма. Спасибо, Светлые боги, что помогли найти ту, кто позарилась на чужого суженого. Вот только теперь передо мной встал новый вопрос: как к ней подобраться?
Мужчина, сжав кулаки, уходил прочь, а я смотрела в его напряжённую, неестественно прямую спину и понимала, не хотела бы иметь такого врагом. Почему-то была уверена, что он мог убить Ребеку, но по какой-то причине не сделал этого. Чужая загадка манила, однако предаваться домыслам не стоило: ведьма целеустремлённо направлялась ко мне. Паника моментально всколыхнулась в душе, заставив непроизвольно переступить с ноги на ногу, но бежать было уже поздно, и я приготовилась к нападению.
— Что мнёшься на пороге? Ты или входи, или пошла прочь, — яростно прошипела девушка, отталкивая меня с дороги.
Колокольчик тонко тренькнул, впуская её внутрь, и я непроизвольно шагнула за ней вслед. Что это было с моей стороны: дурость, спонтанное решение или озарение? Кто его знает, но раз уж мы столкнулись, то нужно выудить как можно больше информации об этой стерве.
Магазинчик внутри больше походил на лавку старьёвщика или сельпо в какой-нибудь глубинке: здесь были и рукомойники, и посуда, и зеркала, и какие-то пакеты то ли с крупами, то ли с чем-то сыпучим… Обходя по кругу всё это “великолепие”, прислушивалась к разговору Ребеки и хозяина лавки.
— Что нового из светлых артефактов появилось у тебя? — холодный надменный голос девушки заставил старьёвщика подобострастно склониться.
— Ничего, госпожа. Где же взять эти артефакты? Они теперича недешевы́, а те, что попадают мне в руки — сломаны. Убедись сама, весь мой товар здесь, ничего не прячу, всё сразу выкладываю.
— Не прибедняйся, Плюх, я знаю, что твой корабль вчера приземлился. Так что он привёз? — продолжала настаивать фурия, демонстрируя свою осведомлённость.
Сделала себе заметочку, что Ребека любит, чтобы её называли госпожой. Небольшой штрих, много говорящий о характере девушки, но ни на шаг не приближающий меня к пониманию, как попасть в её дом. Прикинуться простушкой и напроситься на постой?..
Видимо, я слишком сильно задумалась, раз услышала недовольный окрик хозяина лавки:
— В этом ведре всегда чистая родниковая вода. Будет. — добавил он, странно хмыкнув, то ли горло прочистил, то ли грязное словцо скомкал. — Если сумеешь дыру заделать. Будешь брать — бери, а нет — пошла прочь!
Даже вздрогнула, приходя в себя, от столь неприкрытого хамства. Только недавно меня привечали светлые боги, а теперь на собственной шкуре ощутила разницу между их миром и хлебосольством Пекельного. Видимо, мне был необходим именно такой пинок, после которого мозг наконец заработал, и появилась идея. Теперь, главное, правильно отыграть свою роль, чтобы ведьма поверила и не заподозрила чего лишнего. Глянув по сторонам, решила, что здесь больше нечего делать, всё что нужно я уже услышала и увидела.
Отрицательно качнув головой, опустила её пониже и выскользнула за дверь, тут же отступая в тень: здесь подожду фурию. Ведьма не заставила себя долго ждать, я даже не успела соскучиться и как следует осмотреться на площади, когда она выскочила из дверей закипающим чайником. Это было совсем нехорошо, хотя…
— Госпожа… — я шагнула ей наперерез, заставляя от неожиданности остановиться.
У ведьмы было такое лицо, что думала, она убьёт меня на месте, но фурия сдержалась, а я, постаравшись сделать наивное личико, затараторила:
— У меня случайно оказался с собой артефакт, светлый. Я, конечно, не знаю, нужен он вам или нет… Я думала заложить его на время в лавку, но решила, что сперва переговорю с вами… — многозначительно замолчала, давая ей возможность заглотить приманку, и это сработало.
— Да?.. — фурия больше не собиралась нападать, наоборот, её лицо словно разгладилось, с него исчезли следы гнева и появилась заинтересованность. — И что же это за артефакт? Работающий?
Как назло, все подарки вылетели из головы, пришлось лихорадочно вспоминать: а что у меня, действительно, есть.
— Серебряное донце да золотое веретёнце, — облегчённо выдохнула, вспомнив свой первый подарок. — И, да, госпожа, — это слово как будто застревало в горле, и мне приходилось с силой заставлять себя произносить его, — оно в полном порядке, рабочее.
— Сколько ты хочешь за него?
