кое-где устраивались публичные сожжения их пластинок или их ритуальное разбивание в телеэфире. В результате демонстраций протеста несколько концертов пришлось закончить раньше времени, причем группе в течение нескольких часов не давали покинуть зал. Расисты из Ку-клукс-клана прибили альбом
Beatles к горящему кресту и угрожали битлам “возмездием”, которое обычно обрушивали на беззащитных чернокожих. Когда в зале
Mid-South Coliseum в Мемфисе взорвалась петарда, все четверо осмотрелись, чтобы увидеть, кого из них подстрелили.
В Цинциннати, штат Огайо, им пришлось отыграть дневной концерт на бейсбольном стадионе Crosley Field, на сцене, все еще насквозь мокрой после грозы, в постоянном ожидании удара электрическим током, а затем ехать за 350 миль на вечерний концерт в Сент-Луисе, где их доставили на стадион “Буш” в обшитом стальными листами мебельном фургоне, в котором не было ни сидений, ни вообще чего-то, за что можно было бы держаться. После этого даже Пол наконец согласился, что Джон и Джордж в чем-то правы.
Финальное шоу состоялось 29 августа на стадионе Candlestick Park в Сан-Франциско; почти четверть из 32 000 билетов осталась непроданной. После концерта их отвезли в аэропорт в бронированной машине; довольно сильный контраст по сравнению с “серпантинным парадом”, который тот же город предлагал им всего два года назад.
На обратном рейсе Джордж с обычной прямотой официально подвел черту: “Ну вот и все, – сказал он. – Я больше не битл”.
Две недели спустя он снова полетел в Индию, на этот раз в сопровождении Патти, чтобы посетить Бомбей (сегодня Мумбаи), где находилась “Киннара” – музыкальная школа Рави Шанкара. Главный внешний признак битла исчез: он постриг челку покороче, так что волосы теперь обрамляли лицо, и отращивал усы.
Столь же не по-битловски выглядело отсутствие какого-либо помощника или роуди, который прокладывал бы ему дорогу в толпе и постоянно присутствовал рядом в качестве телохранителя. Они с Патти зарегистрировались в викторианском отеле Taj Mahal под именами “мистера и миссис Сэм Уэллс”. Прямо напротив их окна высились “Врата в Индию” – массивная каменная арка колониальных времен. Индуистский аскетизм пока оставался в будущем: в роскошном “Тадже” гостям ежедневно меняли даже тюбики зубной пасты.
Рави Шанкар не только продолжал давать Джорджу частные уроки игры, но подключил учителя йоги, чтобы облегчить мучения, которые причиняла бедрам ученика непривычная игровая поза. Тем временем персональный гуру самого Шанкара по имени Тат Баба обучал Джорджа закону кармы, то есть причин и следствий; именно этот закон, можно сказать, привел Beatles через все неправильные повороты жизни к ошеломительно правильной цели.
В Бомбее, медийной столице Индии, истинная личность мистера Сэма Уэллса неизбежно должна была вскоре раскрыться. Осаждаемый просьбами об интервью, Джордж вынужден был провести пресс-конференцию у себя в отеле, а позже дать интервью местному корреспонденту Би-би-си. Это были первые журналисты, обнаружившие, что он гораздо охотнее говорит о своей новой страсти, чем о том, что он битл, хотя и без обычного лаконичного остроумия.
Через месяц Шанкар взял паузу в своих концертах и преподавании, чтобы устроить для Джорджа и Патти турне по самым знаменитым достопримечательностям страны – Тадж-Махалу в Агре, “Розовому городу” Джайпуру в Раджастхане и священному Бенаресу, ныне Варанаси, где на гхатах – ступенях для омовения, спускающихся к реке Ганг, – проводятся публичные кремации. Путешествие закончилось в Кашмире, где они жили в плавучем доме на озере Дал, рядом с плавучим садом на фоне Гималаев.
Для Патти, которая еще со времен работы моделью была талантливым фотографом, повсюду открывалось изобилие необычайного материала. Но главным ее объектом был Джордж в курте до колен и в сандалиях, неутомимо осматривающий тот или иной храм или памятник, с таким безоблачно счастливым лицом, каким оно никогда не было ни на одном из миллиона портретов “Великолепной четверки” (хотя частенько все еще с сигаретой, зажатой между губами). “Впервые в жизни я ощутил, что я не битл и не какой-то винтик в механизме”, – вспоминал он.
Он едва ли раскрывал хоть одну книгу с момента окончания школы “Инни”, но теперь Раджу Шанкар, брат Рави, дал ему почитать работы по индуистской религии и философии, и некоторые из них были написаны настоящими йогами Гималаев, которые так его зачаровали. Снова и снова ему попадалась заповедь, находившаяся как бы на противоположном полюсе от догматов его детского католицизма – в том числе от требования слепо верить всему, что ему говорили. “[Там говорилось] если есть Бог, ты должен увидеть Его, и если есть душа, ты должен воспринять ее… Ты не можешь во что-либо верить, пока у тебя нет прямого восприятия этого. Это заставило меня подумать: «Вау, фантастика! Наконец что-то, в чем действительно есть смысл»”.
Одним из самых дорогих воспоминаний было присутствие на кульминации Кумбха Мелы – самого важного из священных фестивалей индуизма, когда тысячи паломников совершают ритуальное омовение в Ганге. Это было лучшее из возможных противоядий от битломании: стать частью огромной толпы, абсолютно мирной и странно дружелюбной, но при этом не обращающей на тебя никакого внимания.
Глава 13
“Медитативный кайф”
Психологи рассуждают о феномене “группового сознания” – так называют явление, когда толпа людей, охваченных сильным эмоциональным порывом, ведет себя так, словно управляется единым разумом. Какими бы разными личностями ни были участники Beatles, за годы, проведенные вместе, у них выработался своего рода коллективный интеллект, который никогда не переставал работать. Чтобы увидеть его в действии, достаточно просмотреть записи их пресс-конференций, на которых они подхватывают мысли друг друга и заканчивают фразы друг за друга, словно отлично отрепетировавшая сценарий комедийная команда – только вот никакого сценария нет.
Что бы ни происходило у них за кулисами, перед прессой они всегда выступали абсолютно единым фронтом, никогда не критиковали друг друга и не признавали ни малейших разногласий между собой. Их взаимопонимание граничило с телепатией: журналисты научились распознавать момент, когда они без всякого предисловия “сомкнут ряды” и перед ними словно опустится железная решетка, оставив посторонних снаружи.
Величайшая угроза нависла над их групповым сознанием в ноябре 1966 года в галерее Indica в лондонском Вест-Энде, когда Джон впервые встретил японо-американскую художницу-концептуалистку Йоко Оно. Но пройдет еще два года, прежде чем последствия этой встречи проявятся полностью. А между тем их единство подвергнется первому серьезному испытанию в начале 1967 года, когда Джордж вернется в студию Abbey Road и снова приступит к работе вместе с Джоном, Полом, Ринго и Джорджем Мартином.
“Я только что приехал из Индии, и сердцем я все еще оставался там, – вспоминал он. – Я вырвался из тесных рамок группы, и мне было нелегко возвращаться к студийным сессиям… Я прошел через столько важных [творческих] трипов, что немного перерос подобные вещи”.
