К шести часам утра журналисты со всего мира уже пытались выяснить, что происходит. Я зарегистрировала звонки из «Уолл-стрит джорнал», «Нью-Йорк таймс», от Рейтерс, «Скай ньюс», Си-эн-эн, Би-би-си и еще из десятков мест. Казалось, что электронный почтовый ящик Аллегры ожил: экран буквально пульсировал все новыми и новыми вопросами. Некоторые уже побеседовали с Гэри Мастерсом и теперь хотели узнать официальную позицию Фила. Для прессы, давно искавшей брешь в неприступной твердыне «Глориос пикчерс», история казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой. Неужели третьеразрядный продюсер, который радостно хихикал, направляясь в банк, действительно уделал Фила Уоксмана, искушенного дельца, человека, которого никто и никогда не надувал?
К половине седьмого пять машин были загружены и ждали прибытия Фила. Каждому отделу — юристам, закупщикам и маркетологам — полагался отдельный автомобиль. В четвертом находились Марлен и Кларк, а в пятом ехала Аллегра. Позвонил Махмуд и велел мне выстроить машины так, чтобы первым шел лимузин Аллегры, затем — юристы, потом — маркетологи, четвертыми были Марлен и Кларк, а в последнюю очередь Фил желал видеть отдел приобретений. Махмуд сказал, что будет примерно через пять минут и что все должны быть готовы пристроиться к нему в хвост. Я еще раз прошлась вдоль ряда машин, сказав всем водителям, в каком порядке они должны следовать за «мерседесом» Фила. Еще одно распоряжение гласило, что по пути в аэропорт все автомобили должны сохранять прежнюю очередность.
Махмуд попросил меня постоянно оставаться на связи. Непосредственно перед прибытием к офису он сказал, что Фил желает сначала повидаться с юристами. Я позвонила одному из них, и все юристы, едва нарисовалась машина Фила, выскочили на тротуар. Махмуд притормозил на пару секунд, чтобы они сели, и затем автоколонна отправилась в Тетерборо.
Оставив позади туннель Холланд, Махмуд известил меня, что теперь настал черед маркетологов. Все шесть автомобилей перестроились, юристы покинули машину Фила через правую дверь, тогда как Мэтт, Черил и Кенни вошли в левую. Юристы вернулись в свой автомобиль, и кортеж возобновил движение. Перед поворотом на шоссе, ведущее в Нью-Джерси, все повторилось: маркетологи вышли, а закупщики вошли. Из-за близости Тетерборо Филу приходилось совещаться по-быстрому — дорога в аэропорт даже при напряженном движении редко занимала больше часа. У въезда на 17-е шоссе закупщики вышли. В машину Фила сели Марлен, Кларк и Аллегра и оставались там до конца поездки. Махмуд велел передать маркетологам, закупщикам и юристам, что они могут вернуться в офис.
Всю дорогу я разговаривала по телефону с Махмудом и представителями разных отделов и чувствовала себя авиадиспетчером, обеспечивающим мягкую и безопасную посадку. Наконец Махмуд сообщил, что самолет Фила взлетел. Мы поблагодарили друг друга, и я перевела дух. На часах было без четверти восемь. Аллегра могла позвонить в любую секунду, а так как, будучи предоставлена сама себе, я не имела права покидать рабочее место, то решила заняться утренними «хитами». Телефоны продолжали звонить, и электронные сообщения поступали в ошеломляющем количестве. Я была до того занята, что меня не смутил даже таинственный незнакомец, интересовавшийся Аллегрой, который позвонил в семь двадцать две. Хотя звонок я все же отметила.
Телефон зазвонил в миллионный раз.
— Офис Аллегры Ореччи, — сказала я, добавляя бумаги в принтер, чтобы хватило на все письма.
— Тяжелый денек, Карен? Статья в «Обсервер» наделала шума, да? — Это был Хенретти.
— Откуда вы знаете?
— Сам читал. Такие вещи Филу не по вкусу, я уверен.
Интересно — знал ли он про автомобили?
— По-моему, отнесся к этому спокойно.
— Серьезно? Значит, была какая-то другая причина для маленького утреннего парада?
Это уже чересчур. Он, как снайпер, следил за каждым моим движением.
— Не звоните мне больше, — сказала я и швырнула трубку. Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, и я, как и после встречи с ним на премьере, ничего не добавила к списку звонков для Аллегры. Умалчивая об этом, я присоединялась к заговору моих сослуживцев и спасала свою шкуру.
Около половины десятого появились Кларк и Марлен — они задержались, чтобы спокойно перекусить на обратном пути.
— Где Аллегра? — спросила я.
— А разве ее еще нет? — осведомился Кларк.
— Нет, и она не звонила. И ее сотовый не отвечает.
— Может быть, ей сегодня «водить», — предположил Кларк.
— Водить? — переспросила я.
— Иногда, когда Фил устраивает такие дорожные совещания, он, если не договорил, забирает собеседника в полет. А затем бросает, предоставляя добираться домой самостоятельно. Однажды Марлен среди ночи оказалась в Лас-Вегасе — без шмоток и денег. Подозреваю, что сегодня «водит» Аллегра.
Электронная почта и телефоны продолжали требовать информацию, когда в десять пришла Дагни. Она выглядела свежей и отдохнувшей — как в общем-то и всегда, — тем более что ее увлечение Джульет осталось в прошлом. Кроме того, Дагни регулярно переписывалась с Оливером по электронной почте и даже пару раз выпила с ним, так как лето прошло и он вернулся в город, чтобы работать в одной из отцовских фирм.
— Не иначе у меня дежа-вю, — изрекла она, критически разглядывая мой вчерашний наряд. Я не ответила. — Карен, ты ужасно выглядишь. У тебя все в порядке?
— Я здесь с пяти, занимаюсь одной большой проблемой Фила. — Я знала, что это привлечет ее внимание, — не исключено, что завтра она явится на работу в четыре. Дагни тут же принялась выпытывать у меня подробности. — В статье из «Обсервер» сказано, что его надурили с покупкой «Ножовки». Все приехали на дорожное совещание по пути в Тетерборо, которое началось в половине седьмого, а сейчас они возвращаются — кроме Аллегры, которая, похоже, полетела с Филом в Чикаго. — Я ничего не сказала о раннем звонке Белинды, желая сохранить ее в качестве личного осведомителя.
Дагни взяла экземпляр «хитов» и пробежала его глазами.
— Здесь ничего нет.
— Все номера со статьей уничтожены.
— Ты хочешь сказать, что я ее так и не увижу?
— Вот. — Я бросила ей через стол последний оставшийся в офисе экземпляр.
Жадно читая статью, Дагни спросила:
— Представляешь, какие у парня нервы? Назвать в газете Фила лохом. Неужели фильм и правда такой ужасный? — Она сняла трубку и стала набирать номер. Я нажала на рычаг:
— Не звони своим подружкам и не болтай. Это гораздо серьезнее, чем твои страдания по поводу Джульет. Я тебе гарантирую, что нас обеих поджарят, если история выплывет наружу. Прекрати. — Моя агрессивность повергла ее в ступор, так что я продолжала: — Звонят тысячи репортеров, и им нужны подробности. Прикинься, будто ничего не знаешь, и запиши, что они скажут. То же самое с письмами — просто распечатывай. — Я указала на пачку бумаги, уже заложенную в принтер. — Мне нужно в туалет. На тебя можно положиться, пока меня не будет? — Она кивнула. — Отлично. Не закажешь ли для нас завтрак? Два кофе и кекс с черникой — вот все, что мне нужно.
