– Ты что, комаров мечом гоняешь? – гневно бросает Андрей. – В поддавки играть хочешь?
Только на долю мгновения он позволил Линде оказаться за его спиной и промедлил прикрыться – и вздрогнул от боли, лезвие меча окрасилось алым.
Люди повскакивали на ноги, со всех сторон понеслись крики непонимания, недоумения, обиды – зачем!? Зачем Линда нанесла настоящий удар!? А друзья Дара? Почему они так спокойны? Это заговор против него? Чего хочет Стефан? Обернулся, поднял руки – призывает к спокойствию? Это предательство!
– "Я просил тебя!" – резко, как удар кнутом. Дар ли это?!.
– Тихо! – перекрывает шум властный голос Лиенты.
Люди подчиняются, но лица их хмуры, напряжены. Неправильное состязание, злое. Они не хотят быть его свидетелями. Разве Дар мало страдал? Но почему он, как ни в чем не бывало, продолжает бой? А Линда? Умница Линда, справедливая Линда – она не может желать зла Дару. Верно, она ошиблась, оплошала! Да, так оно и есть.
Двое продолжали жестокий танец, который наполнялся зловещей тенью беды – что, если Линда опять не совладает с мечом? Зрители забывали дышать, гипнотически завороженные единоборством человека и стали. Действо, происходящее перед их глазами, и впрямь, гипнотизировало. Глаз не успевал фиксировать отдельные движения, они оба были настолько стремительны, нечеловечески быстры, что, кажется, молния рядом с ними показалась бы медлительной.
– "Помочь тебе или сам управишься?"
– "Уже все в порядке".
Смысл тренинг-контакта был простым и ясным. Тот, в чьих руках находилось оружие, должен был применить его по назначению – поразить противника. Но при этом каждое движение требовало скрупулезного расчета. Никакой угрозы жизни и здоровью не могло быть. В то время как свистящий меч врубался в противника с такой силой, что, казалось, пополам перерубит, в действительности он лишь оставлял отметку о касании – рассекал кожу.
А тот, кто оборонялся, отрабатывал в "кровавой схватке" другие навыки. В принципе, Разведчики с таким совершенством владели телом и энергетикой, что спокойно, ничем не рискуя, могли остановить удар меча голой рукой, подставляя под лезвие клинка энергетический щит – локально сконцентрированные тонкополевые структуры. Такой сгусток энергии делал плоть абсолютно неуязвимой (в подвале ратуши Андрей и боялся, что подсознание помимо воли сформирует такой щит). Но здесь, когда удары сыпались градом, манипулировать этим щитом надо было молниеносно, реагировать не в мгновения, а в сотые доли его и не всегда это получалось даже у виртуозных бойцов. За промах платили болью – хоть и не опасной, но все же довольно неприятной. А дальше следовало остановить кровотечение, устранить микротравму и ни на мгновение не прерывать бой.
Прошло еще несколько минут – они показались долгими всем. Вдруг Андрей резко прижал руку к груди, а когда отнял ладонь, они была красной – острие меча рассекло мышцу.
Тишина взорвалась криками негодования и возмущения:
– Прекратить!! Довольно!!
Лиента устремился вперед с намерением остановить чудовищное представление, его перехватил Арне, что-то сказал коротко и лугарин остановился. Эритяне переминались, не зная, на что решиться – продолжать оставаться зрителями и бездействовать, как сородичи Дара? Возмущенный ропот не умолкал, люди переговаривались тревожно и недоуменно. Они были в растерянности, они ничего не понимали.
А Андрей не замечал, что происходит вокруг него. Бой требовал полной концентрации на противнике и его оружии. Руки он надежно прикрыл энергетическим панцирем, так как они постоянно находились в контакте со сталью, принимая удары – на руках не было ни одного пореза. Сознание почти не руководило телом. Чисто автоматически он ставил защитные блоки, уходил от удара, изредка контратакуя. Сознание с его неуклюжими и длительными рецепторно-нейронными аналитическими связями здесь только мешало, создавало "грязный фон". Работа шла в режиме подсознания – предугадать действие противника, увидеть еще не проведенный прием, ответить контрмерой. Разумеется, ТИССы обоих бездействовали.
Линда была прекрасным бойцом с великолепной, филигранно отточенной техникой. Она не уступала в бойцовском мастерстве никому из Разведчиков. Там, где не доставало силы, она с лихвой компенсировала ее ловкостью. В черном, облегающем комбинезоне Линда походила на грациозную пантеру. Легкая, гибкая, прыгучая, она действовала совершенно непредсказуемо. Линда наносила удары из таких стоек и позиций, что зрителям оставалось только изумленно ахать. Казалось, что центр тяжести ее тела может перемещаться абсолютно произвольно, согласно прихоти хозяйки.
Она не повторилась ни в одной композиции, ее бой не поддавался анализу. Невероятно трудно было предугадать, что она сделает в следующее мгновение, поэтому Андрей старался перехватить инициативу, провоцировать Линду на нужный ему выпад или удар, подставиться с наименьшим риском. Однако тактика Андрея срабатывала далеко не всегда – совершенное мастерство сражалось с себе подобным.
Линда высоко подпрыгнула, провела серию ударов ногами и мечом, Андрей прикрылся верхним блоком, но не ушел с линии атаки, а только чуть провалился назад, подставляясь под удар левым плечом. Линда еще не коснулась земли, Андрей начал движение, чтобы в момент касания подсечь опорную ногу Линды. Но вопреки технике и логике, и самим законам тяготения, Линда снова черной молнией взвилась вверх и ударила сверху, неожиданно, как кинжалом. Острие впилось в грудь Андрея. Была полная иллюзия того, что меч стремительно вошел в тело и, ужалив по гадючьи, тотчас отпрянул назад.
Вопль ужаса пронесся, как опаляющий ветер, заставил Андрея прийти в себя. Невероятно, но среди многоголосого крика он услышал один. Обернулся – лицо без кровинки, глаза огромные, черные… И запоздалое раскаяние хлестнуло волной стыда и боли: "Идио-о-от! Еще и это ей!.."
Он перевел глаза на Линду. Она стояла бледная от напряжения, уронив руки.
– Довольно… – прикрыл глаза.
Его покачивало и со стороны казалось – вот-вот колени его подогнутся и он рухнет на землю. Он вздрогнул от импульсного посыла донорской энергетики, глубоко вздохнул и виновато улыбнулся:
– Я дурак, Линда…
Кто-то из своих принес кувшин воды, Андрей смыл кровь и эритяне не поверили своим глазам – там, куда зло жалил меч, не было и царапины! Их изумлению не было предела! Андрей виновато развел руками, будто просил прощение за неудачную и неуместную мистификацию. Но эритяне и не держали зла за пережитые жуткие минуты. Со всех сторон Андрея окружили, вертели его, рассматривали. Он со смехом натянул майку, не позволяя им заметить тоненькие ниточки рубцов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
