– Я с ума сошла, – улыбка дрожала на губах. – Мне ничего не надо, я только хочу, чтобы тебе было хорошо… а все почему-то так плохо. Это я сама все испортила, я знаю.
– Нет, ты ошибаешься. Разве ты перестала быть мне другом?
– Я – друг? – Она снисходительно и понимающе улыбнулась. – Не надо, Дар… Как я могу быть тебе другом? Я слишком мало значу.
– Опять ты плохо сказала. Очень плохо. Ты и Лиента – вам я всегда доверял больше, чем другим. Нет, не так, доверял я всем вам, правильно сказать – доверялся. И разве с другими у меня есть столько общих воспоминаний? Мне было больно терять тебя. Пусть все будет, как раньше.
– Я только этого и хотела, Дар! Чтобы как раньше!
– И ты больше не станешь плакать?
Она помотала головой, облегченно вздохнула:
– От радости смеются, а не плачут…
Если бы Андрей смог так же безоглядно радоваться, как она… Граф понимал, что ничего не решил, не сделал того, для чего шел к ней. Он только перевел их отношения в другое русло, но оно было таким тесным, еще больше сближало. И куда приведет? Дружба? Черта с два! Ну не смог, не смог он оставить ее такой несчастной! Чем она это заслужила? Уйти в тот момент, значило оставить весь груз несчастья ей одной – разбирайся со своими чувствами, как знаешь. Но их двое и тяжесть должен принять на себя тот, кто сильнее.
"Я сделаю это, – глядя в счастливое Адонино лицо, сказал себе Андрей. – Если увижу, что выхода нет, я инверсирую ее память…"
С того дня их встречи приобрели совершенно другой характер. Они больше не избегали друг друга, наоборот, каждую свободную минуту проводили вместе. Впрочем, было тех минут не так много, как хотелось обоим.
Андрей посвятил Адоню во многое, о чем уже знал Лиента. Теперь они тоже пользовались ТП-связью. Андрей предупреждал девушку, когда прилетит в поселок, и Адоня ждала его на поляне-стоянке. В какие только уголки не заносил их глейсер. Андрей показывал девушке море и горы, тропики, гигантские водопады, пустыни. Или они опускались в каком-нибудь облюбованном ими уголке и Адоня, забывая обо всем на свете, слушала рассказы Андрея о его удивительной стране, о друзьях, родителях, необыкновенных чужеземных краях. Слушать Андрея она могла бесконечно.
– Дар, почему мы ни разу не увидели людей? Нигде нет жилья? – задумчиво спросила она однажды.
– Мы не видим, значит и нас не видят.
– Ты нарочно выбираешь так?
Андрей молча согласился с такой версией.
В другой раз Адоня сказала:
– Мне так хочется увидеть твою страну. Ты покажешь мне ее издали, с высоты?
– Ты непременно все увидишь, но чуть позже.
Андрей тщательно и успешно оберегал их отношения от людских глаз. С другими он, по-прежнему, был даже приветливее, а с Адоней – несколько общих фраз и они расходились по своим делам, зная, что скоро будут только вдвоем.
Но и тогда Андрей держал их отношения на прочных тормозах, неизменно сохранял дистанцию. После того, мучительного для обоих разговора, они не сказали ни слова о том, что чувствуют друг к другу. Они могли самозабвенно плескаться на солнечных морских отмелях или ловить огромных тропических бабочек, сталкиваясь и роняя друг друга в траву. Но была граница, через которую Андрей ни разу не переступил и Адоне не позволил, хотя знал – она готова упоенно дарить ему свою любовь, раствориться в нем без остатка.
Они были счастливы. Но Андрею все больше казалось, что продолжается ситуация Адониного "сна".
"Ты можешь позволить себе быть счастливым, ты снял с себя всякую ответственность за то, что будет потом, потому что знаешь – потом ничего не будет. В любой момент, когда ты заблаговолишь, она забудет все, что ты считаешь ей забыть необходимо. Это более чем подло. Это преступно. Ты не имеешь права так поступать с нею".
"Я сделаю это. И судить меня будет только моя совесть. Да, подло. Да, преступно. Но ношу эту нести мне, а не ей".
"Так почему не сделать этого теперь? Чего ждешь? Почему тянешь? Потому что тебе так удобно! тебе так прекрасно живется сейчас!"
"Нет!"
Он готов был от всего отказаться, едва только Адоня сделала бы шаг от него, и понимал, что этого не будет. Но инверсия – крайний случай. Ведь должен же быть какой-то другой выход!
– Сегодня я покажу тебе свой дом, – сказал Андрей, поднимая глейсер над вершинами деревьев.
Адоня порывисто обернулась в кресле.
– Ой, правда, Дар!? Мы полетим в твою страну?
– В поселок, где я живу.
– Я столько раз пыталась представить себе твой дом.
– Это будет немного не то, что ты думала.
– Откуда ты знаешь? – удивилась она.
– Только у меня условие, Адоня. Ты будешь спать, проснешься, когда прилетим.
Она посмотрела на него пристально и молча. В глазах было удивление, недоумение, вопрос, – чего же она не должна видеть? Но она ни о чем не спросила.
– Да, конечно, как ты хочешь.
Она пришла в себя, когда впереди посреди зелени показались странные сооружения, ослепительно сверкающие на солнце.
– Впереди наш поселок.
Несколько минут Адоня не отрываясь, напряженно всматривалась вперед, потом тихо попросила:
– Дай мне руку, Дар.
Он накрыл ладонью ее пальцы.
– Может быть, в другой раз?
– Нет-нет, не надо в другой раз!
Глейсер опустился на солнечную лужайку перед маленьким коттеджем Андрея.
– Вот здесь я живу.
– А кто еще? – не двигаясь с места, проговорила девушка.
– Никто, я один.
– А… твоя женщина?
– Что еще за женщина? Разве я когда-нибудь говорил о ней?
– Но мужчина не может жить один.
– Хм-м… А Лиента?
– Это совсем другое, его семья погибла. И наверно, он скоро выберет себе другую женщину, вождю нужен наследник.
– Идем. Здесь никогда не жила никакая женщина.
Адоня ходила по комнатам, как зачарованная. Андрей объяснял ей назначение окружающих предметов и чутко ловил – как принимает она непонятное и во многом – непостижимое для нее. Он боялся, что у Адони возникнет чувство подавленности чуждым ей миром техники и автоматики. Немногим раньше он так же наблюдал за Лиентой, когда впервые привел его к себе. И так же не сбылись его опасения – ни тени испуга, только изумление, восхищение и желание понять.
Скоро девушка утомилась и уже с трудом воспринимала пояснения Андрея. Он предложил пообедать. И в это время на окна упала тень, и перед коттеджем опустился еще один глейсер. Для Андрея это было малоприятным сюрпризом. Он старался все сделать так, чтобы не было свидетелей прилета Адони – накануне объявил в Отряде, что берет день отдыха, даже выключил видеофон местной связи.
В дверях появилась Линда, приветливо улыбнулась Адоне, ничуть не удивившись ее присутствию, или профессионально скрыла удивление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
