Утром Андрей связался с Адоней.
– "Ты спала?"
– "Не знаю".
– "Понятно. Я приду вечером".
– "Ты сам хочешь?.."
– "Да".
Андрей и в самом деле не собирался начинать все с начала. Но оставлять ее в тяжелой депрессии? Он должен был найти какие-то утешительные слова, вернуть ей способность радоваться жизни.
Отряд готовил программу большого, многодневного перехода для Андрея и Мирослава. Свободного времени у каждого оставался самый минимум. День бесшабашного веселья у Линды был короткой передышкой. Сегодня все были собраны, активны, немногословны – каждый знал свое дело и выполнял его предельно профессионально.
Как обычно, если Андрей заходил в поселок, Адоня дожидалась его на краю поляны, сидя между корнями большого дерева. Всякий раз она чутко улавливала звук его шагов и выбегала навстречу. Сегодня она не услышала, неподвижно сидела, положив голову на согнутые колени, полу прикрытые ресницами глаза смотрели в пустоту и ничего не видели. Она вздрогнула, когда Андрей опустился перед ней на траву.
– Я тебя испугал?
– Я задумалась…
– Не страшно тебе здесь в сумерках?
– Нет. Крупные звери еще не вышли.
– Я не мог раньше прийти.
– Ничего.
– Куда полетим? В день или в ночь?
– Зачем тебе? Ты снова меня жалеешь? Ты мог не приходить, я ведь теперь все понимаю.
– Что ты понимаешь? Что?
– Свое место…
– Что ты вообразила!? Что все это время я только и делал, что нянькался с тобой? Ах, бедный ребенок, пора пойти и дать ему сладенького! А то, что мы вместе пережили, это все к черту!?
– Дар!..
– Ты сказала, что мы одиноки. Да, наверно, в этом наша слабость, тут гордиться нечем. Но это пол-одиночества, когда рядом друзья. И только близкий человек способен доставить самую сильную боль. Мы не одиноки, пока нас не бросают друзья, – с искренней горечью проговорил Андрей.
Адоня стояла перед ним на коленях, вцепившись в его руку, смотрела широко отрытыми глазами.
– Нет!.. Нет!.. – повторяла она в отчаянии. – Не говори так!
Он оборвал себя, провел ладонью по лбу. "Хорош утешитель…" Посмотрел в переполненные болью глаза, взял ее горячую руку, прижал к своему лицу. Адоня выдавила дрожащую улыбку, робко проговорила:
– Не сердись… Но я не верю, что могу быть другом тебе, ты просто жалеешь… Лиента – да, это понятно, но я… Что я могу дать тебе?
– Ты цены себе не знаешь, Адоня. Да ты знаешь, что вчера влюбила в себя весь мой Отряд?
– Это неправда, – мягко упрекнула она.
– Ты так часто ловила меня на вранье?
Андрей не хитрил, Адоня и в самом деле покорила Разведчиков искренностью и чистотой чувств, своей непосредственностью, женственностью, столь пленительной, которую уже почти утратили независимые и свободолюбивые современницы.
В редкие и короткие встречи теперь все было почти как раньше, только отношения их стали еще более сдержанными, в самом деле, сделались чисто дружескими. Андрей мог быть доволен собой: он нашел, казалось, не существующий выход и перевел (почти безболезненно) их взаимоотношения в другое русло. Только грустно было видеть печаль, растворенную в глубине аквамариновых глаз, и улыбалась она реже, и смех перестал быть таким беспечным.
Линда относилась к девушке с еще большей теплотой и заботой. Если Андрей был занят и не мог вырваться в поселок, она выкраивала хоть четверть часа, чтобы повидаться с Адоней.
Подготовительная программа шла к завершению. К огорчению эритян и землян сеанс Андрея и Мирослава совпадал с праздником Высокого Солнца, праздником свадеб. К нему уже начали потихоньку готовиться, но всегда радостное ожидание его на этот раз омрачалось вестью об отсутствии желанных гостей. Хоть пятеро других членов Отряда оставались на Базе, они будут составлять две контрольные группы. Ильину отводилась функция обязательного резерва, значит, он постоянно должен находиться в готовности заменить любого из контрольной четверки.
Перед погружением, как обычно, был день психологической разгрузки – день отдыха. Андрей быстро привел свои дела в порядок и прилетел в поселок попрощаться перед долгим отсутствием.
– Возвращайся поскорее. Все печалятся, что на нашем празднике не будет самых желанных гостей.
– Иначе никак нельзя. Мне и самому жаль. Ну что поделаешь, не последний праздник.
– Пусть будет легким ваш путь и скорым возвращение, – пожелал Лиента.
Часы пролетели, как минуты. Уже в сумерках глейсер вынес их к поселку.
– Андрей, это не будет так долго, как зимой? Тебя ничто не задержит?
– Если ничего не случится, я вернусь через три недели.
– А случится?
– Тогда раньше.
– Хоть бы… Ой! – прижала она ладонь ко рту. – Нет-нет, пусть с тобой ничего не случится, возвращайся в срок.
Андрей рассмеялся:
– Ты чуть не пожелала мне неудачи?
– Там, куда ты идешь, будет опасно?
– Обычная работа. И Мирослав всегда будет рядом. Не волнуйся за меня.
– Разве я могу?
– Ты грустная сегодня. Оттого, что несколько дней не увидишь меня? Это моя работа.
– Я сегодня постоянно думаю, что когда-нибудь ты вот так же придешь попрощаться… Но тогда ты уйдешь навсегда. Наверно поэтому мне кажется – ты совсем уходишь.
– Вот придумала! Всего-то на три недели.
– Да я все понимаю, – она подняла лицо к небу, глаза ее вдруг наполнились слезами, брови надломились, с неожиданным ожесточением она проговорила: – Ненавижу их!
– Адоня, Адонюшка, что с тобой, девочка? Не надо их ненавидеть. Знаешь, они очень красивые и разные. Может быть, когда-нибудь ты увидишь это сама.
– Кто мне покажет? Ты?
– Пророчить я не умею, это тебе к Майге надо. Но одно я могу сказать и без нее – вы мне все очень дороги, а таких людей у меня не так уж много: мои родители, ребята из Отряда и теперь еще – вы. Мама и отец у меня непоседы, поэтому мы не часто встречаемся, я не могу их видеть всегда, когда захочу. Ребята мои всегда со мной. И единственное место, куда меня будет тянуть – Эрит. Здесь мои друзья, я знаю, что здесь мне всегда будут рады, я не лишний. Сюда я непременно захочу вернуться из любого далека.
Адоня неотрывно смотрела на Андрея широко открытыми глазами. Каждое его слово входило в ее сердце, как капли воды в растресканную от засухи землю. Неожиданно горячо она проговорила:
– Возвращайся! Хоть изредка, иногда! Ведь у каждого должно быть место, куда возвращаешься. Твой дом будет здесь. Только не забывай об этом, пожалуйста! Очень страшно, если – никогда. Почти так же, как если умирают.
– Я не забуду.
– Теперь иди. Иди с легким сердцем и пусть будет с тобой удача.
– Я провожу тебя.
– Не надо. Иди, как всегда уходят мужчины – женщины смотрят им в след и молятся за них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
