своя арт-студия, так что переезд вполне логичен.
Господи, я едва сдерживал волнение.
– Я – та еще неряха…
– Я не против.
– Еще как против!
– Я с этим справлюсь. Я не против находить твои лифчики на спинке дивана, лишь бы ты ходила по дому с торчащими сосками. Я хочу знать, что ты спишь в моей постели, нашей постели, даже когда я в отъезде.
– Сплю обнаженной в нашей постели, не забудь эту важную деталь.
– Разумеется. Я и не думал как-то иначе, – я откинул прядь волос с ее лица. – Так ты согласна?
– Согласна. Привнесу-ка я своего хаосу в твою безмятежность!
Я легонько поцеловал ее в губы.
– Больше всего на свете я хочу оказаться в глазу твоей бури[5].
Эпилог
Мой Кинг
Куини (шесть лет спустя)
Без четверти четыре в дверь позвонили. Я опустила кисть в банку с водой и поспешила по коридору открывать. Спешить было сложновато – спереди у меня словно выпирает маленький шар для боулинга, и походка в последние дни стала совсем как у утки.
Кингстон сделал меня беременной второй раз за два года. Скаут, наш сынишка, сейчас спит – у него тихий час, но я знаю, что вскоре он проснется и захочет играть. К счастью, у меня на пороге стоит неисчерпаемый запас развлечений.
Я распахнула дверь, с улыбкой предвкушая сегодняшнюю сессию.
– Ну, как первый день в школе?
Длинные огненно-рыжие волосы Лаванды стянуты в небрежный хвост, выбившиеся пряди обрамляют лицо. В одежде у нее царит эклектика – девочка шьет себе сама из старых вещей, которые она распарывает и заново соединяет детали с большой оригинальностью. Из Лаванды выйдет очень талантливая швея.
Однако сейчас моя подруга походила скорее на угрюмого подростка, чем на беспечную десятилетнюю девчушку.
– Мальчишки – дураки.
– Ого! Что-то случилось?
– Да неважно, – она нагнулась и погладила мой круглый живот: – Эй, там, привет! Надеюсь, если ты мальчик, ты не станешь таким, как дураки из нашей школы.
– Тебя покормить или сразу пойдем рисовать? – спросила я.
– Я бы предпочла порисовать, если можно.
– Конечно, можно.
Когда руки Лаванды заняты творчеством, она очень разговорчива. Все ее мысли и эмоции направлены на то, что она создает. Она бы с удовольствием шила все наши сессии напролет, но под стрекот швейной машинки трудно разговаривать, поэтому, приходя ко мне, Лаванда обычно рисует красками или пастелью.
За шесть пролетевших лет я окончила университет и получила магистерский диплом, а сразу после этого, летом, мы с Кингстоном поженились.
Он был мой, а я – его, и он захотел, чтобы это стало официальным. Кинг мечтал увидеть, как я в роскошном платье пойду к алтарю и мы обменяемся клятвами в присутствии друзей и его чокнутой семейки без тормозов. Так мы и сделали, а потом уехали в свадебное путешествие на месяц.
Сейчас мы вот-вот станем родителями двоих детей, а у меня собственная студия арт-терапии. Лаванде уже не нужны еженедельные сессии, но за несколько лет мы с ней привыкли регулярно общаться.
Не прикоснувшись к кисточке, Лаванда подошла к большому листу бумаги на стене и достала краски для рисования пальцами. Это сразу сказало мне все о том, как у нее прошел день. Нужда в пальчиковых красках появляется у нас очень редко.
Я не стала расспрашивать Лаванду, решив дождаться, когда она оттает и успокоится.
– Мы с Ривером в разных классах.
А, вот в чем дело…
– И что ты в связи с этим чувствуешь?
Лаванда водила пальцами поперек страницы. Тонкие желтые линии сходились и закручивались. Вскоре на рисунке появился красный цвет.
– Вину.
– Отчего же вдруг вину?
– Потому что это и облегчение, и разочарование. – Девочка провела красными пальцами по желтым разводам, а затем обвела широким кругом. На рисунке возникал словно бы солнечный свет и яростный ветер, треплющий языки пламени.
– Нет ничего плохого в том, чтобы желать личного пространства и возможности побыть собой.
– Знаю, – Лаванда подтолкнула очки на переносицу.
– Но?
– Трудно, когда все новое и другое. Однако Ривер не должен быть только моим щитом в этом мире.
– Так, может, поучиться в разных классах будет полезно?
– Может, и будет.
Мы провели час, разговаривая о ее новой учительнице, одноклассниках и одной девочке, которой нравятся те же серии комиксов, что и Лаванде. За шесть лет дочка Ви и Алекса проделала огромный путь; признаться, и я тоже.
Я хотела учиться дальше, но снова забеременела, поэтому новый диплом отодвинулся на будущее. Не хочу брать на себя слишком много, пока дети не пойдут в школу. К тому же у меня чувство, что Кингстон двумя детишками не ограничится, в чем я его полностью поддерживаю.
Скаут просто подарок, а не малыш, вторая беременность тоже проходит как по книжке. Если так пойдет и дальше, мы с Кингом наделаем целое хоккейное звено.
Кингстон приехал домой через несколько минут после ухода Лаванды. Его походка была легкой, а улыбка веселее обычного. Я в своей студии убирала краски, а Скаут гулил в своем манежике.
Мощная фигура Кингстона заслонила дверной проем.
– Как поживает моя красавица жена?
– Отлично. Сейчас приберу, и будем ужинать.
Скаут выбросил вперед ручонки и устроил зажигательный танец, дергая ножками в только ему слышном ритме.
– Па-па!
– Как тут мой мужичок? – Кингстон остановился поцеловать меня в висок и погладить по животу. – Хорошо себя сегодня ведет?
– Образцово, как всегда. Съел все овощи, спал крепким сном чемпиона и окончательно очаровал своей красотой Лаванду.
– Уже влюбляешь в себя девочек, а? – Кингстон подхватил сынишку на руки, пощекотал и поцеловал в тугую щечку. – Я видел Лаванду на улице. Как она?
– В полном порядке. Быстро взрослеет.
– Дети, они такие…
Мы пошли в кухню, посадили Скаута опять в манеж и начали собирать ужин. Кингстон покормил Скаута, пока я готовила еду, а потом мы вместе уложили сына спать, как всегда, если Кинг не в отъезде.
Я смотрела, как мой муж укладывает нашего сынишку, целует в лоб и говорит, что любит его. Мы не стали подниматься наверх – я дохаживаю второй триместр и пока не очень утомляюсь, но Скаут рано просыпается, поэтому я нередко ложусь в десятом часу. Мы с Кингом пошли в новую спальню, где муж помог мне переодеться в пижаму, после того как медленно и нежно занимался со мной любовью, шепча мне нежнейшие непристойности.
Потом мы лежали обнявшись, а Кинг обнимал, защищая, мой живот. Пристроив голову на локоть мужа, я, положив ладонь ему на грудь, слушала, как ровно бьется сердце. Спокойно, сильно и неизменно.
– Я тут думала… – разговоры у нас лучше всего проходят в постели после секса, когда я нахожусь в надежных объятиях Кинга и ум и тело в основном спокойны.
Муж поцеловал меня в висок, и я ощутила его улыбку.
– О чем?
– Со вторым ребенком на подходе я подумываю сократить мои часы в клинике и начать работать из дома.
Кинг замер и передвинулся, приподняв мою голову под подбородок, чтобы вглядеться в лицо. Он казался покорным, заинтересованным и готовым выслушать.
– Хорошо. Скажешь почему?
– Я еще успею поработать, когда дети подрастут, но сейчас я хочу быть здесь, с вами. Хочу сосредоточиться на малышах. Я переделаю расписание, чтобы сохранить нынешних клиентов, но я мечтаю быть прежде всего мамой.
Скаут у нас получился случайно – я всегда хотела детей, но не решалась, помня, как папа воспитывал меня один. Не дождавшись очередной менструации, я жутко запаниковала. Начались всякие «а что, если?», из подсознания полезли страхи и неуверенность.
К счастью, у меня был Кинг, неизменно
