Этот человек знал, как со мной общаться. И на латыни он говорил превосходно. А латынь известна лишь людям, получившим образование, которых я особо отличала. В итоге я подчинилась. Шериф улыбнулся и я тоже стала улыбаться. Покорно поднесла флягу к губам, сделала глоток, еще. Вино было сладким, густым. Мне стало хорошо и легко, если бы не неотвязная мысль о том, что этот благородный лорд, спасший меня, я то же время человек погубивший мою подругу.
Почему-то сейчас я легко поняла, как вышло, что Гита не устояла перед ним. Эта мягкая чарующая улыбка, выразительные глаза, сильная рука, готовая поддержать и помочь… Но, помоги мне, заступница Святая Хильда! — я не должна забывать, как хитер царь зла, как ловко соблазняет нас.
Я отшатнулась от Эдгара, вскочила.
— Сэр, мне надо спешить. Я… Меня послали с поручением. Отпустите меня.
Шериф выглядел удивленным.
— Но я и не удерживаю вас, дитя. Однако вы не оправились еще от потрясения. Я мог бы проводить вас. Куда держите путь?
— В Гронвуд. Ой, нет! В Хантлей.
— К де Ласи?
Я терялась под его испытующим взглядом.
— Нет. То есть, да. А по пути я намеривалась сделать остановку в Гронвуде. Ведь там, кажется, есть часовня, а я хочу возблагодарить Господа и всех святых за то, что спасли меня… прислав вас.
У Эдгара был удлиненный, красивый разрез глаз, но сейчас мне казалось, что он просто щурится, словно изучая меня.
— Осмелюсь спросить, девушка, как ваше имя? И из какого монастыря вы держите путь?
— Я принадлежу к обители Святой Хильды. Мое имя Отилия Хантлей и я еду навестить родных.
Эдгар вновь заулыбался.
— Итак, вы и есть Отилия из Святой Хильды. Чтож, я неоднократно слышал о вас от моей подопечной леди Гиты Вейк. Знакома вам такая?
Я лишь кивнула. Он отзывался о Гите почтительно и нежно. Не с пренебрежением, как я считала, должен отзываться мужчина о соблазненной им женщине.
— Вот что, девушка, — сказал шериф, поднимаясь. — Будет лучше, если мы поедем вместе. Ваш путь лежит в Гронвуд, так что нам по дороге. Мне будет спокойнее, проводив вас, поскольку вы плохо ориентируетесь в фэнах. А когда мы прибудем в Гронвуд и вы посетите часовню, думаю, не будете против встретиться с миледи Гитой. Она живет в Гронвуде и я постараюсь устроить вашу встречу. Согласны?
Я опять кивнула, видела его улыбку и сама улыбалась. От этого человека исходили доброжелательность и сила, которым я не могла противиться. В глубине души я знала, что он совратитель, что его обаятельная личина может быть опасна. Но… Он ведь спас меня и я не могу быть с ним суровой. Это я, которая раньше видела в каждом мужчине лишь опасность! Почему же я так покорна с шерифом? Настолько покорна, что даже согласилась сесть за ним на круп его коня, когда Эдгар предложил мне это. Возможно меня не привлекала перспектива езды на пугливой пегой и я понимала, что так мы скорее доберемся до Гронвуда.
Я ехала позади шерифа, держась за разделявшую нас высокую луку седла. Мою лошадь он вел на поводу, в пути мы совсем не разговаривали, не считая его короткого упоминания, как лестно отзывалась обо мне Гита. И от этих слов мне стало хорошо. Признаюсь, что меня бы раздосадовало, если бы она, будучи в плену чар Эдгара, забыла нашу многолетнюю дружбу.
Вскоре низины фэнов остались позади. Почва стала суше, леса сменились пашнями, и мы то и дело проезжали селения, встречали крестьян, пасших свиней в дубравах, или гуртовщиков, перегонявших овец. Все эти люди снимали шапки перед шерифом, а на меня поглядывали с любопытством — на меня, женщину, закутанную в плащ Эдгара, едущую на одной с ним лошади… Я забеспокоилась. Может они считают, что я очередная жертва Эдгара Армстронга? Уж не пересесть ли мне на мою пегую? И еще эти подспудные, греховные мысли, о том, настолько ли я хороша, чтобы люди могли меня счесть достойной внимания шерифа? От них меня обуял еще больший стыд. Я сжалась, поникла, сидела, укутанная в плащ Эдгара, не в силах поднять головы.
— Вон уже Гронвуд, — услышала я голос своего спутника и в нем была радостная гордость.
Только теперь я осмелилась бросить взгляд вперед. Воистину то, что говорили люди о Гронвуде, не было преувеличением. И хотя замок был еще далек от завершения, чувствовалось, что это будет нечто грандиозное.
Строения Гронвуда возвышались на небольшом пологом холме — белые мощные стены, круглые башни, рвы, вокруг которых уже возникло целое селение. И сколько тут людей! Забыв обо всем, я глядела по сторонам. Это был какой-то человеческий муравейник. Причем все без исключения, были заняты делом, все работали. Я видела множество мужчин и женщин, таскавших камни, пиливших дрова, кативших бочки, носивших речной песок. Мимо проезжали телеги, груженные мешками с известью, сновали разнорабочие. Я видела штабеля бревен и обтесанные каменные блоки, слышала команды, выкрики. Клубилась пыль, пахло потом, древесиной, запахом смолы. Все это напоминало картину хаоса, но некоего упорядоченного хаоса, где каждый знал, что делать.
Мы миновали первый ров шириной более пяти ярдов и глубиной около семи. За ним тянулся вал, образованный выкопанной изо рва землей. Далее еще один ров, за которым уже высилась стена с выступающими из нее круглыми дозорными вышками. Я видела, как рабочие поднимают при помощи блоков и лебедок на высоту стен поклажу с камнями и отшлифованные блоки, а на верху каменщики заняты укладкой — скребут, шлепают, пристукивают мастерками. В сарайчиках вдоль стен можно было видеть камнетесов, обрабатывающих с помощью резцов и деревянных молотков будущие плинтусы, капители колон, арок. Невдалеке стояла кузница, сквозь открытую дверь которой виднелись отблески огня и слышался звон ударов по наковальне — это кузнец готовил для строителей новые инструменты.
Когда мы миновали проем в крепостной стене въехали во внутренний двор, я с удивлением поняла, что Эдгар намеривается его покрыть плитами, словно полы в соборе — неслыханная роскошь. А прямо перед нами высилась громада главной замковой башни-донжона. Полускрытая сетью деревянных лесов, она все же производила впечатление настоящего дворца: ровные каменные ступени вели к высокому крыльцу, идеальны были проемы окон с овальным верхом, а еще выше виднелась открытая галерея, на которой трудились каменотесы, придавая ее подпоркам вид сдвоенных изящных колон.
Эдгар остановил коня у крыльца и с легкостью соскочил на землю. На его окрик в арке двери показалась немолодая крепкая женщина.
— Эй, Труда, где сейчас леди Гита?
Женщина, вытирая руки о передник, поспешила нам навстречу, сказав, что госпожа весь день была в замке, а недавно выехала прокатиться верхом.
