— Ни единого.
Он произнес ровным голосом:
— Начинаю догадываться. На какой день?
— Чем раньше, — ответил я, — тем лучше.
— Понятно, — сказал он, — как у вас всегда, в общем.
— Что делать, — буркнул я, — мне всегда не терпится. Этот отряд направим в Ундерленды.
— Значит, все-таки к Кейдану?
— Угадали.
— Еще бы, такое представительное посольство.
Я сказал твердо:
— Это не посольство. Те времена прошли. Барон Фортескью натерпелся достаточно.
— А что на этот раз?
— Вы уже все поняли, — уличил я. — Эти люди повезут ультиматум.
— Насчет… отречения?
— Вы удивительно проницательны, — сказал я с едкостью. — Сейчас скажете, что давно надо было сделать?
— Ну… это вам говорили и другие…
Я пожал плечами:
— И что? Пусть говорят. Даже сейчас еще рано. Но я догоню отряд на въезде в Ундерленды, а там возглавлю.
— Переговоры проведете лично?
— А кто может сделать лучше?
Он посмотрел мне прямо в глаза и отвел взор.
— Это смотря чего добиваетесь.
— Кажется, — буркнул я, — начинаете догадываться, чего добиваюсь на самом деле. В общем, созывайте лордов, готовьте к выступлению. Знамена и прочее чтоб тоже все на месте.
— А что прочее?
— Не знаю, — огрызнулся я. — Но если чего-то не окажется — шкуру спущу!
— Ваша светлость, — сказал он просительно, — оставьте сборы мне. А то вы таких дров наломаете!
Отряд, посланный сопровождать меня в Ундерленды, уже отбыл, гордо подняв баннеры и знамена с моим гербом, а я все возился с делами государства, занимался кадровой политикой, но чаще во все влезал сам, так надежнее и быстрее, так что не до римских оргий, которых опасается Тертуллиан.
От графа Ришара снова пришли вести, прорвавшись сквозь фронт военных действий. В Гандерсгейме войска надежно укрыты в крепостях, а высадившиеся с моря пираты захватили только долины и села. Из крепостей за ними наблюдают и постоянно нападают на расположенные на открытых местах лагеря.
По плану графа Ришара это всегда происходит ночью, в таких случаях пиратов окружают и стараются истреблять полностью. Есть данные, что островные авантюристы, разочарованные неудачей, готовы вернуться на корабли.
Сегодня сэр Жерар не вошел, а почти втанцевал в мой кабинет. И лицо такое, словно вот-вот запоет что-то праздничное.
Я смотрел, набычившись, что-то все необычное меня начинает пугать, лучше уж привычную рутину, так спокойнее, но сейчас из сэра Жерара нечто прямо прет, я внутренне сжался и сказал светлым голосом:
— Ну?
— Ваша светлость, — проговорил он важно.
— Да, — согласился я, — я и есть ее светлость. Или его. Что случилось?
Он сказал таинственно:
— К вам посетитель…
Я хотел сказать автоматическое «впусти», но его вид и несвойственные ему ужимки заставили спросить:
— Кто?
Он ответил после нарочитой паузы:
— Герцог… Вирланд Зальский!
Я охнул, опомнился, велел нижней челюсти вернуться на прежнее место и держаться там достойно.
— Ничего себе… Он что-то говорил?
— Нет, — ответил он уже протокольным голосом, — наверное, все скажет вам лично.
— Надеюсь, — пробормотал я. — Ладно, зови.
— Может быть, пусть немножко подождет?
Я отмахнулся.
— Ладно, я же не мелкий клерк, я почти король! Пусть войдет. Когда правитель не слишком занят, все видят, что дела в королевстве идут хорошо.
Он с сомнением хмыкнул, вышел. За дверью раздались голоса, вошел герцог Вирланд, в простом костюме, похож на дорожный, все продумано до мелочей, надеть все регалии будет похоже на вызов, а так вроде бы по дороге на рыбалку заскочил на минутку…
Ситуация щекотливая, нужно не дать воцариться неловкой паузе, я поднялся из-за стола и сказал сердечно:
— Герцог, я так и не успел вас поблагодарить за предельно точное и умелое руководство обороной Тараскона и защиту гавани! Я на нее возлагаю столько надежд, как вы знаете!
Он, как мне показалось, слегка расслабился и как будто даже перевел с облегчением дыхание, поклонился строго дозированно, чтобы не похоже на вассальность, в то же время я фактический правитель королевства, однако моложе по возрасту…
Все-таки, как мне показалось, он сумел нащупать ту верную серединку или же долго тренировался перед зеркалом, во всяком случае, выглядит удовлетворенным, а мне по большому счету пофигу уровень сгибания при поклоне.
— Ваше светлость, — проговорил он с поклоном, — я к вам на минутку, и не отниму много времени. У самого дел полно… Когда мы выдерживали натиск пиратов и я ни о чем другом не думал, вы спросили насчет того, где лучше строить города… на побережье.
— Ну-ну?
— Эта дикая мысль, — проговорил он ровным голосом, — раньше никому не приходила в голову, что и понятно. Однако после победы… я вспомнил ваши слова. Похоже, вы далеко заглядываете вперед.
— Только в общих чертах, — заверил я, — только в общих чертах. А у вас есть какие-то идеи?
Он кивнул:
— Да.
— Слушаю вас, герцог!
— Хорошо бы в устье реки Лабань, — сказал он. — Она судоходна вплоть до моей крепости Аманье и даже на сто сорок миль выше. Если там на побережье выстроить город, он будет связан самым дешевым транспортом с тремя крупными городами на этой реке. А там сукноваляльные фабрики, прекрасный лес для сплава, рудники, самые крупные в королевстве бойни…
— Отлично, — сказал я. — Я уверен, один из первых городов будет построен именно там… если не первый! О вас идет молва не только как об умелом военачальнике, но и рачительном хозяйственнике. Так что я не сомневаюсь, что мои инженеры все это примут во внимание.
Он поклонился.
— Благодарю вас, ваша светлость. С этим вынужден откланяться, дел по горло.
Я поклонился в ответ.
— И вас благодарю, ваша светлость. Пусть богатство и благополучие Сен-Мари прирастает нашими усилиями!
Он светски улыбнулся, приложил пальцы к виску и, повернувшись кругом, отправился к двери. Сердце мое все еще колотится, но я все-таки молодец, успел ввернуть фразу, что оба стараемся для королевства Сен-Мари, здесь у нас консенсус, а мне очень надо находить общие точки соприкосновения и взаимопонимания с далекими от моих целей людьми.
Хотел вернуться к карте и в самом деле наметить места для городов на побережье, но вспомнил, что мой кортеж уже подходит или прошел те страшные земли, что отделяют Ундерленды от королевства.
Был соблазн махнуть в Ундерленды драконом, но перед Кейданом лучше появиться во всем величии, к тому же черного арбогастра и Адского Пса уже считают моими неотъемлемыми атрибутами власти и могущества. Появиться без них — дать пищу нехорошим догадкам и предположениям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
