Зря я считал, что проскочу спокойно, предсмертная тайна “паучка” быстрее всего добежала до плесени, которая обложила пустырь, как гной горло ангиозного больного. И она, засучив рукава, с упорством, достойным лучшего применения, взялась за меня. Задрожали коленки, подсекло ноги, потухло солнечное сплетение, и я перешел на пластунский образ движения. Вначале ничего, потом заморочки: раненный ведь я куда-то, и физподготовка не та. Оставалось доползти еще метров сто до места нашей прошлой встречи. Должны же они быть там. Лишь бы там. Пропляшу тогда я весь апокалипсис, буду пить любую гадость, хоть из толчка, не просыхать. Стану солистом ансамбля. Может, иногда будем выступать в домах отдыха за бутерброды и чай, дескать, народный негритянский танец вызывания дождя. Главное, вовремя протекание с верхнего этажа устроить. Надо и Брусницыну пригласить, заживем, как Кощей и Баба-Яга, друзья-соперники. Вроде еще недолго извиваться, но я уже превратился в прокисшее тесто. Дикари не могли не прийти, иначе я их не уважаю и порываю отношения. Я даже крикнул им об этом — волнительный визг. Или меня ждет ничто, как и Холодкова, как и Немоляева, а Брусницына — это просто еще один фильтр для отсева ненужных. Нет, пока не верю такому, мир создан не сатаной и не для него. Кажется, уже слышен бой барабанов.
Александр Щеголев
Сумерки
Повесть1. Полдень
Небо затянуло тучами. Беспечно сыпал дождик.
Было как всегда.
Голубокровые трутни глотали кофе, плескались в ваннах, мазали прыщавые рожи патентованными кремами и — тщательно, тщательно зевали, сберегая силы для вечернего сна.
Крепкотелые старики, занявшие все просторные кабинеты, обменивались друг с другом мнениями и секретаршами, беседовали с журналистами о небывалом расцвете демократии, пожимали руки прогрессивной общественности, в общем, руководили и направляли, руководили и направляли. К вечеру они отбудут в засекреченных направлениях, оставив в кабинетах лишь ненавидящих людей казенных псов да вечно бодрствующую электронику.
Гениальные музыканты, предвкушая вечерние овации, отрабатывали проверенные веками произведения.
Миллионы рабочих муравьев суетились у конвейеров, сжигая скудные человеческие силы на алтаре общественных потребностей. Для их измотанных душ были приготовлены семейные склоки и завораживающее мерцание телемирка.
Промозглые городские подворотни ждали вечерних повелителей.
Места культурного отдыха привычно готовились к безумствам расторможенного разума.
Бетонные глыбы больших домов выплевывали обремененных выполнением долга сотрудников. Там же, в многоэтажных подвалах, слонялись из угла в угол правдолюбцы, с трепетом думая о ночных допросах.
Было как всегда.
Приближались сумерки.
2. Вечер
2.1. Кассета из блока “Первый”, служебные переговоры по делу “Миссионер”, гриф “совершенно секретно”
— Мой генерал! Свобода — наше знамя!
— Процветание — наша цель! Вольно, пятый.
— Есть важные новости, первый.
— Докладывайте.
— Вчера мы отловили кретина. Им неожиданно оказался…
— Вы полагаете, я забыл вчерашний доклад?
— Виноват… Сегодня, наконец, заставили его говорить.
— Так. Интересно. Какие меры воздействия применялись?
— Сначала обычный набор в девятой комнате. Результат оказался нулевой.
— Конечно. Обычные методы для кретинов не подходят.
— Да, знаю, но я не мог отказать ребятам.
— Всем известно, что ваши ребята мясники, полковник.
— Мои ребята истинные патриоты. Нужно было дать выход их праведной злости.
— Ясно. Я пошутил, продолжайте доклад.
— Чтобы сломить упрямство этого вонючего бунтаря, мы использовали препарат “Поршень”. Сутки кретин сумел продержаться, а после двадцатичасовой инъекции начал бредить.
— Сутки! Железный тип. Как же он бредил?
— В течение долгого времени он повторял одну за другой две фразы. Вот, читаю: “В центрфорварде мое спасение” и “Душа очистится при встрече”.
— Полковник, но это какая-то чепуха! Что за центрфорвард! Надо полагать, спортсмен? Странно, спортсмены все отличные парни. Еще душа какая-то… Действительно, бред. Вы видите здесь смысл?
— Мой генерал, поначалу я тоже не понял особой ценности этих фраз, хотя в них и содержится два конструктивных момента: “центрфорвард” и “встреча”. Казалось невозможным практическое использование полученных сведений в борьбе с пауками. Слишком мало конкретного.
— Это я и имел в виду.
— Но тут есть один нюанс. Бред кретина не имеет ценности лишь в том случае, если центрфорвард является человеком.
— А кем же еще?
— Я подумал: вдруг под этим словом скрывается что-то другое? Вы поразительно точно отметили корявость фразы, о человеке так не говорят. На всякий случай я решил навести справки, тем более, что в моем предположении была единственная надежда на успех. Теперь докладываю вам, мой генерал! В районе центральных трущоб имеется гостиница средней шикарности. Официальное ее название “Возрождение”, но однажды в гостинице остановился Серов, и в честь этого события местный сброд стал называть ее “Центрфорвард”.
— Да, Коля Серов был отличный футболист… А вы молодец, пятый!
— Всецело ваш, мой генерал!
— Ну-ну. Что предприняли дальше?
— Мы немедленно переключили все посты на контроль радиообстановки в подозреваемом квадрате. И только что получено сообщение: в гостинице “Возрождение” зафиксирован мощный источник помех. Спектр помех соответствует форме номер один. Сомнения отпадают, генерал, там сидит паук.
— Важнейшая новость! Я распоряжусь о вашем награждении.
— Служу трудовому народу!
— Как вы намерены поступить?
— Моей компетенции недостаточно для принятия решения в данной ситуации. Жду ваших приказаний.
— Так. Значит так. Объект нужно взять. Соблюдайте максимальную осторожность. Никаких патрулей в центре.
— Мы используем только главные пеленгаторы.
— Правильно. Соблюдайте радиомолчание, не посылайте агентов в близлежащие к гостинице улицы. Не спугните паука.
— Как же тогда мы сможем взять его?
— Это ваши заботы. Фантазируйте. Вы должны добиться, наконец, успеха! Пора заткнуть рты столичным крысам.
— А если он все же обнаружит нас? Пауки чуют наших людей за квартал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
