— Рики, — эль–Неренн тихо позвала. — Я не знаю, о ком ты говоришь. Ты меня с кем–то перепутала.
Риккен открыла глаза. В них читалась боль — но не телесная.
— Ты… ты спела строку. Никто не поёт её так. Только она. Мы с ней вместе ходили в походы, по горам, пока мама была жива.
— Я слышала много песен, — эль–Неренн смотрела ей в глаза. — Я знаю много песен, Рики. Никто не нанимал меня следить за тобой. Поверь.
Риккен долго смотрела на неё. Затем кивнула, закрыла глаза. Эль–Неренн протянула руку, вытерла её слёзы.
— Я ничего не слышала, Рики, — добавила она, поднимаясь. — Никто ничего не узнает.
— Останься, — попросила Риккен. Эль–Неренн помедлила, вновь присела перед ней. — Инни говорит… ты тоже «кошечка».
Эль–Неренн с улыбкой покачала головой.
— Нет, Рики.
«Молчунья» улыбнулась.
— Ты всё равно не призналась бы. Я… у меня будут кошмары, сегодня. Если ты…
Она умолкла, но её взгляд был красноречивым.
— Ты хочешь, чтобы я попробовала? — поинтересовалась эль–Неренн. Риккен молча кивнула
- - -
Спать снова не хотелось.
С Риккен вышло всё просто. Усадила её на коврик — так, как показывала Мегин. Видимо, Рики достаточно перенервничала, потому что заснула уже после прикосновения к третьей точке «сети сновидений».
Эль–Неренн не стала «забирать» её — просто прикоснулась указательным пальцем к «точке грёз» Риккен. Дальше было примерно то же, что и с Мейсте, только не так быстро.
Это был каменистый остров. В форме усечённого конуса. Внизу ярилось море, волны, каждая в десяток человеческих ростов, ударяли о скалы так, что скала под ногами непрерывно содрогалась. И — на этот раз эль–Неренн не присутствовала во сне «сама». Или стала невидимой — пыталась взглянуть на свои руки или ноги, но не видела ничего. Однако удавалось идти, куда захочется.
В центре острова возвышалась башня. Путь к ней оказался узкой и частично разрушенной лестницей, прижавшейся к отвесной скале. По правую руку находился провал — оттуда дул сильный холодный ветер. Эль–Неренн сумела добраться до дверей в башню, запрокинула голову — башня исчезала в облаках, в низко несущихся тучах, недра которых озаряли бесшумные молнии. И всё кончилось.
Интересно, где была сама Риккен? Внутри башни? Может, туда есть другой вход?
Спящая Риккен оказалась неожиданно тяжёлой. Эль–Неренн уложила её на кровать, сняла верхнее платье и обувь, прикрыла покрывалом. Ощущая переливающуюся по жилам энергию, вышла наружу.
Мегин появилась из темноты. Эль–Неренн стояла перед «глиняным войском», пересчитывая тех из них, кто казался «живым», когда почуяла приближение «кошечки».
— Лер? — поинтересовалась эль–Неренн, глядя той в глаза. Мегин кивнула.
— Рики? — спросила она, в ответ. Эль–Неренн также кивнула. Мегин беззвучно рассмеялась, прижала эль–Неренн к себе. Отпустила. «Ожерелье» на шее Мегин горело ярко–зелёным, точка грёз — ослепительно–синим. Понять бы, что это значит.
— Ты их видишь? — зависть вновь мелькнула во взгляде «кошечки». Заметила, куда и как смотрит собеседница. Эль–Неренн кивнула. Да. Видит. Настой!
— Идём, — она взяла Мегин за руку. — Отдам, пока не передумала.
В коридоре, где располагалась кладовка, было тихо.
— Никто не заметит, — прошептала Мегин. — Лер спит… Часа через два проснётся, будет шататься по дому.
Открыла кладовку, добыла фонарик. Заранее готовилась?
— Вот, — вещей в сундучке эль–Неренн было немного. — Забирай, Мегин.
— Сколько? — Мегин смотрела на три бутылки — две покрупнее, одну маленькую, плоскую — как фляжку.
— Обе. Обойдусь без них.
Мегин кивнула.
— Какие именно?
— Я же сказала — обе, — эль–Неренн удивилась. В сундучке всего две бутылки!
Мегин удивилась ещё больше. Но… предпочла не задавать вопросы. Забрала две больших, эль–Неренн молча положила в карман «фляжку».
— Попробую заснуть, — эль–Неренн вытерла лоб, постояла рядом, пока Мегин запирала кладовку. — Завтра, чую, будет много дел.
Мегин кивнула, проводила её до двери. Вернулась к себе, спрятала обе бутылки и вышла — в парк. Не спалось. Она привыкла спать по два–три часа в сутки. Шла и думала о выражении глаз эль–Неренн. Когда беловолосая наклонялась, чтобы забрать третью бутылку, глаза её стали остекленевшими, неживыми. Словно Ньер куда–то делась на несколько секунд. Мегин вздохнула… ни разу не удавалось устроиться на работу так, чтобы было тихо и спокойно. Всегда что–то происходит. Ничего, Мегин. Ещё семь месяцев. Надо выдержать. Потом — прежняя жизнь, учёба, работа…
12. Обратный отсчёт
Они сидели втроём — Хольте, сержант Тоэн и комиссар Тигарр. В кабинете комиссара. За окном лениво шелестел дождь, навевая спокойствие и сонливость, но спать сидящим в кабинете не хотелось.
— Сколько их всего? — комиссар с отвращением смотрел на кофейник. Ничего уже не лезло внутрь. Но хотелось пить, в горле пересохло. Три недели ушло на то, чтобы исследовать вырезки, взятые им в квартире покойного Альваина и изучить все обстоятельства тех событий. Тоэн собрал большую часть сведений — не забыть об очередном звании. Давно пора. Соображал бы быстрее — стал бы прекрасным аналитиком.
— Восемьсот шестьдесят, — отозвался Тоэн. Сержант сбросил с десяток килограммов, пока путешествовал по стране. — Думаю, мы обнаружим ещё.
Восемьсот шестьдесят человек, так или иначе контактировавших с эль–Неренн. Все они были или мертвы, или пребывали в психиатрических лечебницах. Пятеро таких, как Альваин, жили нелюдимо. Все они были столь же «сдвинуты», как и мировая знаменитость Альваин. Все до смерти боялись зеркал и отражений. Трое из них не согласились ни с кем разговаривать, остальные, после упоминания имени эль–Неренн, говорили о ней только хорошо, ссылались на плохую память. И боялись. Страшно боялись. При этом все пятеро купались в роскоши — источники дохода проследить пока не удалось (не было санкции проводить подобные расследования), но никто из пятерых себя счастливым не чувствовал.
Водитель «Стрижа», сбившего Альваина, выжил. Сообщил, что повернул в сторону тротуара, не осознавая, почему это делает. Сказал, что последнее, что помнит — взглянул в зеркало заднего вида. Потом — вспышка, медленно летящий по воздуху Альваин. Лужа крови. Дальше — только больница. Страховая компания выплатила водителю огромную сумму, в тот же день. Что также было странно — получать с компании страховку за подобные ДТП удавалось немногим.
И Хольте. В тот день, в день смерти Альваина, с ней что–то случилось. Но она наотрез отказывалась рассказывать, что произошло. Всё, что смог выяснить комиссар — Хольте ехала вместе с эль–Неренн. Сопровождающие не помнили ничего странного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
