Читаем без скачивания Внутренняя линия - Владимир Свержин

Рошаль открыл окно, впуская в кабинет наполненный ароматом сирени воздух. Рошалю неудержимо захотелось оказаться там — внизу, на набережной, среди гуляющих пар. Бросить к чертовой матери все эти кипы грязного белья, изучение которых входит в его каждодневные обязанности. Комиссар стоял у окна, разглядывая людей, выгуливающих собак, целующиеся пары, скользящие по мостовой авто… Чем бы он мог заняться, если бы не стал полицейским? И чем ему заняться, если плюнуть и уйти, не дожидаясь пенсии? Остров Сите несокрушимым кораблем рассекал волны Сены, мир вокруг был светел и радостен. Казалось, все плохое, гнусное, мерзкое сосредоточено внутри старинного особняка на набережной Орфевр. Что стоит комиссару отвернуться от окна, и мир для него снова наполнится убийцами, фальшивомонетчиками, продажными чиновниками, сутенерами и прочими отбросами человеческой породы.

Рошаль еще раз вдохнул пьянящий майский воздух и собрался было уже закрыть окно, когда увидел темную «изотту-фраскини», подъезжающую к парадному входу Сюрте.

— Згурский? — свешиваясь из окна, чтобы получше разглядеть, кто выйдет из остановившегося перед зданием автомобиля, прошептал он.

Но нет. Дверь машины открылась, из салона вылез пухлый, явно довольный собой и жизнью человечек.

— Вот так-так. — Комиссар закрыл окно и вернулся к столу.

Спустя пару минут дежурный офицер доложил:

— К вам мэтр Рене Мербёф.

— Пусть входит.

Первое впечатление не обмануло комиссара. Нотариус господина Рафаилова действительно был патологически доволен собой. Он принадлежал к той немногочисленной категории парижан, которая могла шаг за шагом проследить свой род до времен Столетней войны, с полным основанием утверждая, что уже тогда их предки жили в Париже. Можно было только гадать, сколько нотариусов, поверенных, адвокатов, юристов, прокуроров революционного трибунала, королевских судей значилось среди предков мэтра Рене. Но в глубине души этот мсье полагал, будто он и есть Париж.

— Рад с вами познакомиться, мсье Рошаль, — заученно улыбаясь, деловым тоном начал нотариус. — Признаться, не понимаю, зачем я опять понадобился Сюрте. Но я слышал о вас много хорошего, поэтому счел возможным принять ваше приглашение.

— Благодарю вас, мэтр. Прошу, мсье, присаживайтесь, будьте любезны.

— Если вы пригласили меня по поводу этой грязной статейки в «Пари трибюн», сразу вас огорчу — какими бы ни были отношения моего клиента с мадам Завьяловой, я не стану о них говорить.

— Увы нам, — улыбнулся комиссар. — Оставим альковные тайны в стороне. Я пригласил вас по другому вопросу.

— Вас, конечно же, интересует содержание завещания господина Рафаилова? — предположил нотариус.

— Очень интересует. Но я знаю правила, — вздохнул Рошаль.

— Не станете выпытывать? — Мербёф заинтересованно поглядел на полицейского. — Угрожать? Выдумывать всякие штучки?

— Ну что вы, как можно! Я просто хотел поговорить с вами немного о мсье Рафаилове.

— Он был моим постоянным клиентом, — не спуская любопытного взгляда с улыбающегося собеседника, несколько обескураженно проговорил нотариус. — Как вы знаете, очень состоятельным. Так что я очень надеюсь, вам удастся найти его живым и, хотелось бы верить, здоровым. И он вновь сможет пользоваться моими услугами.

— Я тоже хочу в это верить. И потому очень надеюсь на вашу помощь в поисках.

— Ну, какой из меня помощник? Я даже рассказать вам толком ничего не могу. Мы не виделись в день, так сказать, исчезновения. Впрочем, я уже говорил об этом инспектору… кажется, Фурли.

— У вас хорошая память! Благодарю, я читал.

— Честно говоря, — обрадовавшись, что допроса не будет, продолжал мэтр Рене, — мне самому интересно знать, зачем мсье Рафаилов приезжал. Он точно знал, что меня не будет дома. У меня куплена ложа в «Гранд-Опера», по пятницам мы всегда проводим там вечер. Я, знаете, не большой любитель, но моя жена… А потом, после оперы мы направились к мсье Лавуа — это мой компаньон. У него как раз был день рождения. Так что вернулись мы уже за полночь.

— И Рафаилов знал о ваших планах?

— Более того скажу. Лавуа приглашал на день рождения и самого Рафаилова. Между нами говоря, я был уверен, что он не придет. Все же младший компаньон — сами знаете, птица не того полета, чтобы столь известный банкир запросто приходил к нему в гости.

— Понятно, — утвердительно кивнул комиссар. — Простите мне, быть может, не совсем тактичный вопрос. Ваш шофер может подтвердить, когда и куда вы ездили в тот день?

— Видите ли, господин комиссар, я сам люблю водить машину. Это очень увлекательная вещь. Так что, увы, шофёр, коего в природе не существует, ничего подтвердить не сможет. Хотя постойте… В тот вечер я оставлял своё авто в гараже. Сами понимаете, на всяких таких домашних празднествах есть шанс перебрать, ну и, ясное дело, я не хотел садиться за руль пьяным.

— То есть ваш автомобиль находился в гараже?

— Ну да. А в чем суть вопроса?

— Нет. Можно сказать, досужий интерес. Просто, знаете ли, думаю купить себе что-нибудь с четырьмя колесами. Вот и размышляю, как ее безопасно ставить. Поработаешь тут — в каждом человеке видишь вора и мошенника. Простите, мэтр Рене. К вам это, конечно, не относится. Так что? Эти гаражи вполне безопасны?

— Если на них хорошие двери и замок. На моем, скажем, сейфовый замок фирмы Андерса — с тайным кодом. Никаких тебе ключей, отмычек. Работает замечательно. Мсье Рафаилов у себя плохих замков не ставил.

— Простите, мэтр Рене. Я, должно быть, что-то пропустил… При чем тут мсье Рафаилов?

— Так ведь еще три месяца назад моя «изотта» принадлежала именно ему. Потом он купил себе «роллс-ройс», а эту красотку я у него приобрел вместе с гаражом. Правда, далековато от дома, но как раз есть лишний повод немного прогуляться. А то все за столом да за столом. — Нотариус с усмешкой погладил живот.

— Значит, машина принадлежала Рафаилову?

— Да. Что в этом странного? Вы знаете, это очень деятельный человек. Ему постоянно нужны деньги. Он непрерывно что-то продает, покупает, закладывает, перезакладывает. Дает кредиты, берет кредиты. Очень выгодный клиент. — Мербёф посучил пальцами, будто подсчитывал барыши. — Хотя и то сказать — такой ритм жизни для здоровья не полезен. Крутишься волчком, даже присесть некогда. К чему, я вас спрашиваю, столько денег, если некогда получить удовольствия от обладания ими?

— Что вы имеете в виду?

— Ну вот, к примеру, полгода назад мсье Рафаилов купил себе загородный дом в Понтиньи. Старая такая усадьба, но в очень живописном месте. Парк, ферма, пруд с зеркальными карпами. Как вы думаете, мсье Рошаль, сколько раз мой клиент побывал там за все это время?

— Ни разу, — предположил комиссар.

— Вот именно. — Нотариус радостно хлопнул рукой по столу. — Вы правы! Так и есть.

«А может, и не прав», — про себя пробормотал Рошаль.

Длинная колонна тянулась по столбовой дороге, вздымая пыль. Изукрашенный возок посланника, крытые повозки его свиты, тяжелые возы с дарами и простые крестьянские телеги с нехитрым скарбом стрельцов и казаков. Возглавлявшие кавалькаду атаман Варрава и чудом догнавший своих походный воевода, стараясь не слишком отрываться от строя, о чем-то негромко переговаривались между собой.

— …Верю я тебе, Федор, верю. Как мне тебя во лжи упрекать, когда вот он ты — пред очами. Хошь — пальцем тыкай, хошь — крестом осеняй. Никуда не денешься. Да только ж и ты пойми! Ну, людям мы, положим, сказали, что царь тамошний отпустил тебя с миром. И ты за нами так помчал, что давеча последнего коня загнал. Но люди ведь тоже не дурни пустоголовые. Смекнут, что к чему. Того и гляди, по Москве слух пойдет, что ты у басурман чародейству выучился.

— Ничему я не выучился.

— Сам же рассказывал, как главный среди тамошних демонов тебя к себе в чертог заманивал и наставлял супротив яви!

— И что с того, — хмуро буркнул Федор Згурский, — я на уговоры и посулы его не поддался. Как был, так и ныне пребываю в вере Христовой.

— Ох, чудно все это, братушка мой названый.

— Чудно, — согласился воевода. — Этот их главный — Лун Ван — без устали твердит, что он мне дед. Мол, одной мы с ним крови и роду-племени. А как же тут ему поверить, когда только глазом кинь, и ясно станет, что никакие мы не родичи. Искушают мя демоны! Уж прости ты меня, Егорий, за правду. Но видать, оттого искушают, что я прежний свой крест, от роду полученный, на православный сменил. Почуяли демоны слабину и не дают покоя. Вроде как и улещивают, и даже помогают, а только все едино — душу мою изъять хотят.

— Уже сулили чего? Ты нам душу, а мы тебе… уж не ведаю… Царский венец, что ли?

— Нет, не сулили. Лун Ван, когда со мной говорил, твердил, что раз я их родич, то сердце у меня не человечье, и вместо крови живой пламень. А я так себе смекаю, что не может того быть. Нешто крови я своей не видел? Как он ни крутись, а веры демонам нет и не будет.