Черт, черт, черт!
– Ну хорошо, думаю, нам действительно надо поговорить, – ворчливо промолвила Эви, стараясь не замечать реакции собственного сердца на чувственный огонь в его взоре. – Уилл, мне очень, очень нужно вернуться домой до того, как мама с Эди приедут с бала. Мы не можем отложить разговор до завтра?
Глаза Уилла стали как голубые льдинки. Она не знала, то ли радоваться этому, то ли огорчаться.
– Ничего не получится, потому что с утра пораньше ты сделаешь очередную бессмысленную попытку убежать из дома, чтобы поговорить со своим Боумонтом, – возразил Эндикотт. – Я не отпущу тебя, пока мы не придем к соглашению.
– Соглашение, к которому нам надо прийти, состоит в том, что нам не надо вступать в брак, – заявила Эви.
– Хорошо, я повторю, сделай еще одну попытку, Эви. Наш брак не обсуждается. Я переговорил с твоими родителями, и они со мной согласны.
Эви развела руками.
– Да, но ты не обсудил это со мной! – вскричала она.
– Господи, да ты не дала мне возможности! – возмутился Уилл. – И я должен охотиться за тобой, как гончая за лисой.
Эви от злости стиснула зубы, ноздри ее раздулись, васильковые глаза потемнели до черноты. Если ей и нужно было какое-то подтверждение, что капитан Эндикотт берет ее в жены по принуждению, то она услышала это в голосе и тоне Уилла.
– И я начинаю чувствовать себя лисой, хотя, похоже, гончая не так уж жаждет ее поймать. – Она крепко сжала губы, жалея о том, что в ее словах прозвучала досада. Эта сцена послужила унизительным напоминанием о встрече с Уиллом, которую она много лет пытается забыть. Лишь сейчас Эви заметила, что он закусил нижнюю губу, а в его глазах промелькнула боль. Он стал казаться таким же несчастным, как и она, и от этого все становилось еще хуже.
Уилл приблизился к Эви. Ей понадобилась вся ее выдержка, чтобы не отступить или не броситься в его объятия в поисках поддержки. Когда-то давным-давно она сделала последнее, а потом он уехал и забыл о ней.
Уилл взял ее руку, их пальцы переплелись.
– Дорогая моя, – произнес он бесконечно нежным голосом, – как только тебе в голову могла прийти столь нелепая мысль, скажи мне, ради бога? Я думал, что после нашей встречи в библиотеке ты поймешь, что я люблю тебя.
Голос Уилла, такой теплый и низкий, он всегда так ей нравился, заставил Эви проглотить слезы.
– Ты не хочешь на мне жениться, тебя заставляют. Всем это известно.
Улыбнувшись, Уилл поднес ее руку к губам. Он повернул ее ладошкой вверх и запечатлел поцелуй на ее запястье как раз в том месте, где билась голубая жилка, Эви почувствовала, что ее колени вновь начинаются подгибаться.
– Это неправда, – возразил он. – Я действительно хочу жениться на тебе. – Призрачная улыбка промелькнула на его губах. – И честно говоря, я даже немного удивлен, как велико мое желание сделать это, хоть так быть и не должно.
Эви так и не поняла, что он имел в виду, но решила не выяснять это. Пока.
– Предполагалось, что я выйду замуж за Майкла, – сказала она. – Ты же это понимал, не так ли? – сдавленно спросил Эви. – Мы давно запланировали это, и я причинила ему очень сильную боль.
– Я понимаю, – терпеливо проговорил Эндикотт. – Но вместо Боумонта ты выйдешь замуж за меня. Уверен, что у Боумонта нет в этом никаких сомнений.
Эви вздрогнула. Всякий раз, когда она вспоминала выражение ужаса на лице Майкла, ее начинало подташнивать от стыда.
– Вчера вечером он был в ужасе. Ужасно, что Майкл увидел нас… в таком виде, – прошептала она.
– Знаю и сожалею о том, что поставил вас обоих в подобную ситуацию. И ты должна перед ним извиниться. Мы оба должны, когда обсудим все наши дела, – сказал Эндикотт.
Эви попыталась высвободить руку, но Уилл не отпускал ее.
– Нет, Уилл, я хочу сказать ему, что прошлая ночь была простым… – Она замолчала, увидев, как насмешливо он приподнял брови. – Это было наваждение, – договорила она. – Взрыв чувств, душевный порыв. Я буду умолять Майкла простить меня, а затем между нами все будет по-прежнему. Ты будешь освобожден от всех обязательств по отношению ко мне, поскольку мама с папой согласятся на мой брак с Майклом, чтобы спасти мою репутацию.
Холодное голубое пламя полыхнуло в его глазах.
– Не думаю, – протянул он.
Эви отказалась поддаться шантажу. Она вновь попыталась выдернуть руку, и на этот раз ей это удалось.
– Почему ты делаешь это, Уилл? – спросила она. – Это же смешно! – Она отвела взгляд, пытаясь совладать с миллиардом противоречивых чувств, угрожавших поглотить ее.
Уилл взял ее за подбородок и приподнял, чтобы встретиться с ней глазами.
– Скажи мне правду, Эви, – попросил он. – Ты любишь Боумонта?
Она смотрела в его удивительные глаза – глаза, в которых она тонула как в омуте. Эви никогда не могла лгать Уиллу да и не хотела.
– Он мне очень нравится, – прошептала она. – К тому же у нас много общего. Наша работа, благотворительность… – Она замолчала, когда Уилл провел пальцем по ее губам.
– Я не об этом спрашиваю, милая. Я спросил, любишь ли ты его?
– Ну как я могу ответить на этот вопрос? – промолвила Эви, отчаянно не понимая, как все ему объяснить. – Все так сложно!
Улыбка изогнула уголки его рта, и Эви пришлось сдержать внезапное желание поцеловать сначала один уголок, а потом другой.
– Хорошо, давай ты попробуешь ответить на другой вопрос, – тихо попросил Эндикотт. – Ты любишь меня?
Черты его лица – дорогие ей черты – затуманились, когда она попыталась смахнуть слезы. Отчаяние и неумолимая неизбежность угрожали снести последние барьеры, разделяющие их.
– Разве ты не знаешь ответ? – шепотом ответила она.
– Знаю. – Это слово прозвучало в устах Уилла как клятва. – И за это я бесконечно тебе благодарен.
А потом он наклонился к Эви и поцеловал ее, овладевая ее губами, как волк добычей. Впрочем, по сути, он и был волком.
Глава 17
Колени Эви подогнулись под натиском его обжигающего поцелуя. Крепкая рука обхватила ее и прижала к его телу, пока она не распласталась на нем, начиная от плеч и заканчивая бедрами. Несмотря на несколько слоев разделявшей их одежды, ее соски заныли от прикосновения его твердой груди. Эви охнула, когда язык Уилла проник в ее рот. Ощущения от этого поцелуя были совсем не такими, как от вчерашних объятий. Он буквально пожирал Эви, подчинял ее себе, о чем она так давно и безнадежно мечтала.
Всхлипнув от божественного удовольствия, Эви обвила руками шею Уилла и привстала на цыпочки. Поцелуй жег ее губы как огонь, она обмякла, жаждала большего, увлажнялась в потайных женских уголках, готовясь встретить Уилла. Она была готова сдаться, уступить искушению. Эви была там, где хотела быть: она стояла перед Эндикоттом, раскрыв ему объятия. Она целую жизнь ждала этого, и ее сердце не допускало мысли, чтобы оттолкнуть его. Сделать это было бы безумием.
