«А не безумие ли то, что ты делаешь?» – прошептал внутренний голос.
Эви на секунду замерла, когда попыталась вспомнить причины, которые могли бы заставить сказать ее «нет». Губы Уилла ласкали ее рот, требуя окончательной капитуляции, Эви не могла сформулировать причину, которая позволила бы ей отказать Уиллу в том, чего он хочет.
Что хочет она.
Уилл отпустил ее губы. Ресницы Эви дрогнули, она открыла глаза и заглянула в его пылающий взгляд. В знакомой глубине она увидела тысячи чувственных желаний и ощутила едва сдерживаемого хищника в окаменелом от страсти напряженном теле.
– Перестань думать, Эви, – проговорил Уилл, быстро развязав ее капор и бросив его на ближайший стол.
При звуке его голоса Эви чуть-чуть очнулась и даже провела рукой по лбу, Уилл положил ладонь ей на ягодицу и крепко прижал низ ее живота к своему восставшему естеству. Сквозь тонкую ткань Эви ощутила всю длину его отвердевшей плоти, давление которой на бугорок на стыке ее бедер сводило ее с ума, перехватило дыхание.
– Я… мне кажется, что я должна думать о том, что мы делаем, – прошептала Эви, стараясь не задыхаться. – Но у меня ничего не получается.
Губы Уилла приоткрылись в роковой улыбке.
– Ага, значит, мы двигаемся в нужном направлении, – сказал он.
И, словно в доказательство своих слов, Уилл сжал губами мочку ее уха – Эви никогда в голову не приходило, что от подобной ласки можно лишиться чувств, – а потом осыпал ее шею мелкими поцелуями. Когда он снова слегка прикусил и пососал ее кожу у основания шеи, она ослабла, как воск.
«Помедленнее. Убедись в том, что ты хочешь этого».
Эви вцепилась пальцами в его мундир, чтобы удержаться на ногах.
– Уилл, готовы ли мы к тем действиям, о которых, о которых… – Мысли Эви путались, она говорила таким хриплым голосом, что и сама не узнавала его.
Вторая его рука плотно легла ей на ягодицу, и он осторожно потерся о ее бугорок. Эви изогнулась, ее тело бурно отреагировало на взрыв ощущений, вызванных его прикосновениями.
Уилл застонал, закрыл глаза, он снова толкнулся в нее бедрами.
– Господи, надеюсь! У меня такое чувство, будто я вечно ждал этого…
– Ты правда хочешь? Хочешь меня? – горячо шептала Эви, боясь даже надеяться. Ей так хотелось, чтобы все это было реальностью.
Веки Эндикотта приподнялись, и сердце Эви замерло на мгновение при виде страсти, которая разожгла в его глазах голубой огонь.
– Я хочу тебя, Эви… Ты должны быть в моих объятиях, в моей постели, в моей жизни…
Именно эти слова она так мечтала услышать. Оборонительные заграждения, которые она выстроила вокруг себя, чтобы преградить ему путь к своему сердцу, годы тоски, сменявшие друг друга, – все это рушилось, превращаясь в пыль.
Он приник жадными губами к ее губам, лишая Эви дыхания, заставляя ее с нетерпением желать продолжения.
– Я хочу, чтобы ты легла под меня обнаженной, – сказал он, приподнимая голову. – А еще я хочу, чтобы ты села на меня, впустив в себя мою плоть. Я хочу тебя, Эви. Ты моя навсегда!
Боже! Каждое его слово отзывалось в ней боем барабанов. Эви прекрасно понимала, что он говорит о стыдном, неприличном, но не смогла изобразить даже легкого негодования.
Она крепче прижалась к нему, пытаясь унять дрожь собственного тела.
– Любимый… – с усилием выговорила она.
Уилл с улыбкой переложил руки ей на бедра. Он держал ее нежно, не терся больше о нее, но все еще крепко прижимал к своей восставшей плоти.
– Тебе хорошо? – спросил он. В низком тоне его голоса прозвучало сладострастие.
Внезапно засмущавшись, Эви промолчала.
Эви хотелось от Уилла большего до такой степени, что ее тело почти вибрировало от желания. Правда, лишь сейчас она начала понимать, как мало знает об искусстве любви. Ей в голову не приходило, что чем-то таким можно заниматься с Майклом. Честно говоря, Эви даже представить себе этого не могла. Но с Уиллом все иначе. Она действительно представляла себе их близость, мечтала об этом в юности, хотя воображение рисовало ей весьма смутные картинки. Эви было известно о любовных утехах только в общих деталях.
– Ты действительно хочешь быть сверху, когда я войду в тебя? – спросил он.
Глаза Уилла засверкали, скулы покрылись темным румянцем. Похоже, Уилл действительно хочет ее, причем очень сильно хочет, и осознание этого помогло Эви справиться с робостью.
– Да… Мне просто нелегко это представить, – сказала она, пугаясь собственной смелости.
– Показать тебе, детка?
При низком звуке его голоса большие пальцы ее ног подогнулись, и в животе у Эви запорхали бабочки. То, что он ей предлагал, было непристойным, развратным и абсолютно возмутительным, и будь у нее хоть капелька разума, она бы сурово осадила его и настояла на том, чтобы он немедленно отвез ее домой. Но этого мгновения она ждала всю жизнь! Как может она остановиться и уйти? От него?!
Взгляд Уилла смягчился, и понимающая улыбка чуть изогнула уголок рта.
– Тебе позволено желать этого, Эви, – сказал он. – В нашей любви нет ничего плохого, честное слово. И я тоже этого хочу.
Эви тихо вздохнула в знак капитуляции, но уступала она не только ему, но и себе самой.
– Я никогда не могла сказать тебе «нет», ведь так?
– Не говори мне «нет», Эви, скажи «да» нам обоим.
Она прочитала на его лице обещание счастья, услышала в голосе Уилла теплые нотки. Такого Уилла она знала и любила, этому Уиллу она доверяла. Любимый никогда не причинит ей боль.
– Знаешь, ты разбудил мое любопытство, – призналась она. – В отношении… м-м-м… механизма некоторых вещей.
– Позволь мне устроить тебе демонстрацию. – Теплые ладони снова легли на ее попку, он приподнял ее с пола и прижал к себе.
Эви удивленно захлопала ресницами, когда он повернулся и шагнул к старому прочному креслу, стоявшему в углу.
– Здесь? Ты хочешь показать мне это в кресле? – ошеломленно спросила она.
Уилл осторожно сел в низкое кресло, а затем заставил ее чуть передвинуться и оседлать его бедра.
– Живи настоящим, – с лихой беззаботностью промолвил он.
Эви хотела было придумать какое-нибудь стоящее возражение, но тут его губы снова завладели ее губами. Робкие протесты были заглушены горячим, влажным языком и силой его рук, крепко прижимающих ее к его чреслам. Несколько минут он просто держал ее на коленях, лаская губами и языком, давай ей время окунуться в сверкающее облако безбрежного наслаждения. С каждым поцелуем он все сильнее завладевал ее телом и разумом, и Эви поняла, что пути назад нет. Кроме Уилла, никто на свете не в состоянии унять тоску ее сердца, и другого такого человека не будет.
Уилл прервал поцелуй.
– Тебе удобно, дорогая? – Он опустил глаза. – По-моему, ты совсем запуталась в платье.
