Он нежно провел руками по плечам Эви, а затем опустил их, чтобы взвесить чудесные, тяжелые груди. Да, возможно, у него нет времени, чтобы взять ее сегодня еще раз, но он не станет торопить события, первый шаг они уже сделали.
– Ну хватит об этом, моя девочка, – сказал Уилл. – Что тебя тревожит?
Сморщив нос, словно собираясь чихнуть, Эви склонила набок голову и посмотрела на него из-под полуопущенных золотистых ресниц. Пленительная поза оказалась настолько чувственной, что его пенис вновь зашевелился, возвращаясь к жизни.
– Я не перестаю думать, что это не совсем то, чего ты хотел, – вымолвила она в ответ. – Прошлая ночь была… я вовсе не желала, чтобы все это произошло с нами. Я боюсь, что ты сделал это лишь из чувства долга по отношению ко мне, а не потому, что тебе того хотелось.
Скажи Эви это неделю-другую назад, он, возможно, и согласился бы с ней. Но с каждым проходящим мгновением Уилл обретал все бо́льшую уверенность в том, что взять Эви в жены – правильное решение для них обоих.
– Никто силой меня не заставлял, – возразил он. – Я делаю именно то, что хочу.
Эви прикусила нижнюю губу, блеск в ее глазах потух, уступил место сомнению. Уиллу было неприятно, что она не уверена не только в себе, но и в нем, но, учитывая их прошлое, он не мог ее в этом винить.
Уилл приподнял бедра, толкаясь в нее восставшим естеством. Так он никогда не отвезет ее домой.
Эви вскрикнула, ее глаза широко распахнулись, и на его губах промелькнула волчья усмешка.
– Разве можно сказать, что ты заставляешь меня сделать то, чего я не хочу? – спросил он.
Она ухватилась за его плечи.
– Н-нет, но…
Приподнявшись, он провел губами по ее пухлому рту.
– Эви…
– Знаешь, как-то раз мама сказала нам…
– Мы решили не вспоминать твою маму, – раздраженно напомнил Эндикотт.
Эви почесала носик, состроив восхитительную гримаску.
– Извини, ты прав. Не обращай на мои слова внимание.
Уилл улыбнулся.
– Это невозможно, – он покачал головой. – Но, пожалуй, я могу догадаться, что сказала твоя мама. Она объяснила вам, что все мужчины – хамы и грубияны, которые при любом удобном случае предаются блуду с первой попавшейся женщиной.
Эви робко засмеялась.
– Ну-у, да! Она пыталась предостеречь нас от опасных ситуаций.
Уилл кивнул.
– Очень мудро с ее стороны, и, возможно, в отношении некоторых мужчин она права. Но не в отношении меня. Я не притворяюсь святым, Эви, но я не негодяй. Особенно когда дело касается тебя.
Он взял в ладони ее лицо. Затуманенный взгляд Эви – такой ранимый, полный надежды – устремился прямо ему в сердце. Уилла охватила буря чувств, а вместе с ней пришло убеждение, что Эви должна оправдать его надежды.
– Послушай, малышка, ни одна женщина не нравилась мне так, как нравишься ты, я однолюб. Ты для меня важнее всех на свете.
Веки Эви затрепетали, а густые ресницы шелковистым щитом укрыли ее глаза. А потом она прямо и смело посмотрела на Уилла, и то счастье, которое горело в ее глазах, лишило его дара речи.
– Ты правда так считаешь? – шепотом спросила она.
Уиллу пришлось сделать усилие, чтобы ответить ей.
– Честное слово, – ответил он.
Положив прохладные пальчики на его руки, она легонько коснулась его губ. Он захотел продолжения, но Эви внезапно пробормотала слова отказа и отстранилась от него.
– Твои слова воспламеняют мое сердце, – произнесла она, поморщившись, – мне безумно хорошо, я мечтала бы сидеть на тебе вечно, но должна, с сожалением, сказать, что мои колени требуют сменить позу. Если я немедленно это не сделаю, то мне, вероятно, домой придется ползти. Придется ползти и до церкви для заключения нашего брака.
Уилл засмеялся.
– Бедненькая, ты ведь запачкаешь белое свадебное платье! Вот что, позволь-ка мне помочь тебе…
Обхватив Эви за талию, Уилл легко приподнял ее, сожалея, что его плоти приходится расставаться с ее нежным лоном. Эви слегка качнулась, когда ногами коснулась пола, но он твердой рукой удерживал ее до тех пор, пока она не смогла обрести равновесие.
– Такое ощущение, будто я ноги отсидела. – Положив руки ему на плечи, она покрутила одной ногой, как балерина.
– Прости, пожалуйста, Эви, – извинился Эндикотт. – Твоя мать была права: мужчины грубы. Обещаю, что когда мы будем вместе в следующий раз, я займусь с тобой любовью в постели, как и полагается. – Судя по тому, насколько его жезл увеличился в размерах, пока он наблюдал за тем, как Эви пытается надеть брошенный на стул жакет, Уиллу оставалось надеяться, что этот самый следующий раз настанет как можно скорее.
Пока она пыталась привести свой туалет в относительный порядок, Уилл принялся соображать, как скоро они смогут пожениться. Эви была не та девушка, которой требовалось особое венчание или время, чтобы дождаться большого наследства, но ее родители наверняка сочтут, что заключение брака по специальному разрешению – это чересчур. И все же в любом случае надо будет получить это разрешение. Тогда он не только сможет уложить Эви в постель раньше, но и его отец будет менее раздражен, если они сыграют свадьбу без громких фанфар.
Уилл встал и, рассеянно начал приводить себя в порядок, составляя планы на ближайшую неделю-другую. Требовалось разоблачить опасный заговор, донести до разгневанного отца весть о приближающейся свадьбе и, наконец, спланировать само венчание. Да, и еще найти подходящее жилье для семейной жизни. И это только начало. Надо будет очень серьезно подумать, каким образом достойно содержать жену, ведь она привыкла к определенному образу жизни.
Эви тем временем пыталась застегнуть маленькие пуговки на своем лифе, и он подошел, чтобы помочь.
– Я ничего не вижу при таком слабом свете, – со вздохом промолвила она, стоя перед одевавшим ее Уиллом, как маленькая девочка. – Надеюсь, мы не сели на мои очки, пока занимались… ну-у, сам знаешь чем.
– Не беспокойся, любимая, они тут. – Уилл взял с маленького стола очки в видавшей виды серебряной оправе. – Хотя вид у них не очень…
– Это мои запасные очки. – Она нацепила их на нос. Очки сели немного косо, придав ей забавный вид. – Эди ушла в тех, что получше.
– Да, кстати, об этом… – начал Уилл, вспоминая, что он на нее сердился. – Я очень надеюсь…
– Вот что, Уилл, – перебила его Эви, – надеюсь, ты не станешь брюзгливым муженьком, который вечно бранит свою жену?
– А я надеюсь, что ты не станешь суматошной женушкой, которая сует нос куда не попадя и бесконечно влипает в разные истории.
Брови Эви приподнялись над оправой очков.
– Ты ведь знаешь, какая я, не так ли? – Она ткнула себя пальцем в ключицу. – Я – Эвелин, та, что спокойнее.
