Шум усилился. Крики птиц и других неизвестных животных становились все громче, хотя они по-прежнему не приближались к реке и скоро стали раздражающе неразличимыми даже для чуткого уха Дамона.
— Рагх, оставайся здесь и приглядывай за людоедом. Будь внимателен, не допусти беды.
Драконид и маг, очевидно, не обратили внимания на изменения в звуках болота. Рагх… Бывший рыцарь слишком четко слышал хриплое дыхание сивака, слышал, как бьется его сердце, и сердце Мэлдреда тоже — оно стучало медленнее и громче, чем у него самого или у драконида.
— Тебе одному не справиться, — тихонько сказал Рагх, но Дамону показалось, что тот крикнул прямо ему в ухо.
Дамон покачал головой:
— Их мало. Я в состоянии справиться и с четырьмя бакали. — Даже собственный шепот громом отдавался в его ушах. — Следи за людоедом, говорю. Мы не можем позволить ему бежать и предупредить обо мне мглистого.
Грозный Волк вытащил плот на берег, чтобы его не унесло течением, поднял алебарду и двинулся в чащу.
Дела начали стремительно ухудшаться, как только он скрылся в зарослях. Звуки болота стали невыносимыми, оглушающими. К жужжанию насекомых и болтовне птиц добавился шум листвы. Дамон остановился и бросил алебарду на землю, чтобы закрыть уши ладонями. Это не помогло. Рычание дикого кота звучало как могучий рев, река с грохотом билась о берег. Грозный Волк сжал зубы и запрокинул голову: «Как я могу помочь Фионе, если не в состоянии помочь себе? Во имя ушедших Богов, что со мной?»
— Рагх… — выдохнул Дамон, пытаясь сказать дракониду, чтобы тот шел за Фионой, но не знал, достаточно ли громко произнес эти слова и услышал ли его драконид. Он позвал сивака вновь, на этот раз громче, и этот слабый крик ударил его по барабанным перепонкам, словно кинжальными лезвиями. Крики попугаев усиливали муки Грозного Волка, гудение насекомых превратилось в вой, поскрипывание ветвей отдавалось громом в его голове.
Он слышал, как колотится его сердце, как кровь журчит по венам в такт с течением воды в реке, слышал рев собственного дыхания, похожий на порывы штормового ветра.
— Тише, — взмолился Дамон. — Фиона. Я должен помочь Фионе. Пусть все замолчат.
Удивительно, но со следующим вздохом какофония утихла — это поразило бывшего рыцаря. Несмотря на то, что шум еще продолжался, он уже так не давил на уши и Дамон смог хотя бы думать. «Тише. Пожалуйста, пожалуйста, пусть станет тихо». Сконцентрировав на этом мысли, он обнаружил, что способен приглушать некоторые звуки по своему выбору, хотя это и требовало определенных усилий. Бывший рыцарь сосредоточился опять и приглушил мешающие шумы так, чтобы их можно было терпеть.
Его слух восстановился, он поднял алебарду и двинулся вперед. С каждым шагом Грозному Волку становилось все лучше. Он слышал шипение и рычание бакали и был способен различать эти шумы, отдалив их от себя. Тогда становились различимыми другие звуки — свист меча, извлекаемого из ножен, и женское учащенное дыхание. Вглядевшись сквозь пышно цветущие лианы, Дамон заметил Фиону, которая замерла на мшистой поляне в боевой стойке.
«В ней что-то изменилось, — промелькнула мысль. — Что-то… Ее лицо! Исчезли шрамы, сожженные волосы стали пышными. Этого не может быть! Ладно, об этом после, — решил бывший рыцарь. — Сейчас необходимо позаботиться о противнике».
Фиона с вызывающим видом приближалась к крупному бакали. Тварь, напоминающая помесь человека и крокодила, с острыми гребнем вдоль позвоночника и чешуей, похожей на броню, ростом превышала восемь футов. Она клацала челюстями, высоко подняв костяную палицу.
Еще три существа, тоже вооруженные костяными палицами, топтались на краю поляны, держась поближе друг к другу. Дамон ступил на поляну, занес алебарду и помчался на них.
Несмотря на то, что бакали больше походили на толстокожих рептилий, они передвигались на двух конечностях и, как и люди, имели собственный язык. Один из них глядел из-под густых бровей, у другого были ярко-зеленые глаза, у третьего Грозный Волк отметил узкие плечи и несоразмерно толстые передние лапы. Впрочем, все они выглядели одинаково отвратительно. Все четверо имели весьма острые когти и не сводили с Дамона злобно суженных глаз.
В полдюжины длинных прыжков бывший рыцарь достиг ближайшего бакали, занес алебарду и резко послал ее вниз. Существо прорычало проклятия на древнем языке, подняло костяную палицу, но шанса применить свое примитивное оружие не получило. Лезвие алебарды рухнуло на его голову, развалив ее пополам. Две другие твари колебались, но Грозный Волк продолжал наступать, и меньший из них развернулся и побежал. Через мгновение оставшегося бакали постигла та же участь, что и первого.
Дамон услышал, как Фиона за его спиной вонзила меч в тело самого большого монстра, остановился и потянул ноздрями воздух, почуяв запах крови, исходящий от двух бакали, убитых им, и от третьего, которого девушка, очевидно, ранила. Меньшая тварь бежала в сторону одинаковых деревьев с поросшими мхом стволами, стоявших на дальнем краю поляны. Дамон понял, что должен остановить бакали прежде, чем тот позовет соплеменников, которые могли оказаться неподалеку. От этого существа исходил немного другой запах, чем от остальных. Возможно, оно было самкой.
Как только Грозный Волк достиг деревьев, бакали неожиданно швырнул в него чем-то. Три серебристых предмета сверкнули, словно падающие звезды. Дамон отпрыгнул, но было поздно. Все они попали в цель — два в живот, один в плечо. Это были металлические шипы, которые пробили его одежду и впились в тело.
Пока бывший рыцарь пытался укрыться за толстым стволом дерева, существо метнуло еще шип, не промахнувшись и в этот раз. Дамон взвыл от боли и вскинул алебарду, чтобы нанести смертельный удар. Бакали снова бросился бежать, но не успел сделать и нескольких шагов, как лезвие погрузилось в его спину.
Грозный Волк выдернул оружие из плоти твари и, видя, как смертельно раненный бакали скребет землю в жалких попытках ползти, прекратил его страдания.
Затем Дамон бросился к Фионе, которую бой, казалось, утомил так, что она едва не падала с ног. Теперь он чувствовал запах крови, еще чего-то. Это был резкий аромат, который бывший рыцарь не мог определить, — похожий на тот, который исходил от маленького бакали.
Грозный Волк фыркнул, и его движения внезапно замедлились, ноги налились тяжестью. Как ни странно, но постоянная боль в теле уменьшилась, и он почувствовал, что начинает цепенеть.
— Яд!
Вскинув алебарду на плечо, он отчаянно пытался выдернуть шипы, глубоко впившиеся в его тело. Странный запах был запахом какого-то яда. Вырывая шипы один за другим и отбрасывая их в сторону, Дамон заметил остатки белесой пасты на остриях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
