случае, если нам удастся остановить оуоо, так им легче будет пройти сквозь рогатки и помочь добивать врага.
Ведь по моему замыслу, разгром первых отрядов оуоо должен быть быстрым и максимально эффектным, чтобы наши тайные союзники в стане врага убедились, что мы достаточно сильны, чтобы они не продешевили, встав на нашу сторону. …Собственно, это и будет для них сигналом к началу действия. Потому-то я искренне надеялся, что аиотееки начнут с атаки оуоо, а не попытаются завалить нас телами забритых.
…А пока совершались все эти перестроения, враг уже двинулся в нашу сторону. Две с лишним сотни верблюдов сначала неспешным шагом, а потом все ускоряясь, понеслись в нашу сторону… И это было действительно жутко, не сравнить с атакой десятка-другого кавалеристов.
Земля дрожала под копытами, передавая эту дрожь коленкам и рукам, держащим оружие, а вслед за конечностями застучали и зубы, тем самым донося до головы пожелание всего организма бросить всю эту затею к чертям собачьим и бежать восвояси пронзительно визжа и моля о пощаде.
…Я бы наверное и бросил, и побежал. Но к тому времени, поскольку числился не на должности Главнокомандующегоо, а всего лишь его советчика, уже был вынужден занять свое «штатное» место на правом фланге, вторым после оикияоо в первой шеренге, чуточку сожалея, что, в виду большой занятости на должности шамана, отдал свое место оикияоо старому приятелю Трив’као. …Ведь крайнему с правого фланга так легко убежать, не будучи зажатым со всех сторон плечами товарищей.
Но увы, сделанного не вернешь, так что мне оставалось лишь покрепче стиснуть зубы и ухватиться за протазан. Думаю, меня била мелкая дрожь, но вряд ли кто это замечал, напряжение было чудовищным.
Первый несущийся на нас верблюд был уже где-то метрах в пятнадцати, когда земля под его лапой провалилась, и мне показалось, что, сквозь общий грохот копыт и истеричный визг этого огромного животного, я расслышал хруст ломающейся в ноге кости. Старые добрые ямки в земле, прикрытые сверху дерном, сделали свое доброе дело, подобно бронежилету приняв на себя большую долю энергии вражеской атаки. И будь врагов полсотни-сотня — мы бы уже вполне могли записывать себе очередную победу. Но их было за две сотни всадников, так что, когда первые неудачники заполнили своими телами ловчие ямы и порвали натянутые на высоте колена веревки, едущие следом либо пройдя по головам своих товарищей, либо обогнув кучу малу, ринулись на нас.
Ну да хоть скорости у них были уже не те, вместо скачущего галопа — неспешный шаг.
Засмотревшись на подъезжающего врага, я чуть не пропустил сигнал Гит’евека, но легшее на плечо здоровенное древко подсказало опуститься на колено.
Мы стояли шеренгами по три. Первые ряды встали на одно колено, выставив перед собой копья и протазаны. А на наших плечах лежали примерно шестиметровые заостренные колья, которые держали бойцы второй шеренги, не позволяющие всадникам приблизиться к нам. Вторая шеренга тоже опустилась на одно колено. …А третий ряд, повинуясь командам оикияоо, пустил в ход бумеранги.
…Бросок, команда, и я рвусь вперед, втыкая оружие в приглянувшееся тело, и успеваю вторым ударом подрубить верблюжью ногу.
Снова на плечо мне ложится тяжелый шест, не позволяющий врагу приблизиться к нашему строю.
И снова команда, и снова две первых шеренги стоят на колене, ощетинившись остриями копий, и опять над нашими головами свистят тяжелые дубинки. …Команда, и опять я несусь вперед, стараясь по максимуму использовать мгновения растерянности противника.
…На этот раз получается не совсем удачно, прямо передо мной падает верблюд и начинает, издавая бешенные крики, судорожо сучить ногами. Пройти через такую преграду почти немыслимо. Но снова певучий сигнал, свист бумерангов, сзади напирают, и приходится бежать прямо на эти дергающиеся ноги и озлобленно оскалившуюся пасть. И как результат, пинок копытом в брюхо.
Спасибо толстой коже панциря, смягчившей и распределившей энергию удара на все тело, благодаря чему мой ливер не превратился в плоскую лепешку с отпечатавшимся логотипом верблюжьего копыта посередке. Вместо этого, так подло и не вовремя нанесенный удар придал всему телу изрядное ускорение, и я, изображая ядро, пролетел сминая наши ряды куда-то за спины бумерангометателей и некоторое время пролежал там за спинами, судорожно вспоминая, как надо дышать. При этом, несмотря на то что не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть, оставался в полном сознании и даже с ясным умом, так что прекрасно видел и осознавал все, что происходило уже без моего участия.
Увы. То ли выучки нам не хватило, то ли этот дрыгающий лапками верблюд и впрямь оказался настолько непреодолимой преградой, но так хорошо начавшаяся атака застопорилась, и стройные ирокезские ряды слегка смешались.
Аиотееки были слишком опытными вояками, чтобы не воспользоваться нашим замешательством и не постараться отыграть потерянные очки.
…И вполне может быть, что это бы им удалось. Но тут улотские вояки разобрали рогатки, перелезли через ров и ударили с фланга. И ударили весьма хорошо, поскольку опыт войны с верблюжатниками у них был, к тому же чуть ли не целые отряды имели на вооружении протазаны, которыми так удобно сдергивать всадника со спины животного или подрубать бедолаге верблюду ноги.
Но и со стороны аиотееков к месту заварушки быстрым шагом приближалась вражеская пехота, готовая ударить во фланг теперь уже улотским частям. И увидев это, я, грозно заверещав, выхватил топорик (искать вылетевший из рук протазан было некогда) и ринулся в битву.
…Или скорее, вокруг битвы, потому что на руках многих наступающих вражеских оикия я заметил повязанные жгуты из белой, выцветшей травы. Очень разумное решение, надо сказать, потому как давая Гок’рату через Лив’кая инструкции, как его люди смогут обозначить свою приверженность идеям дружбы с ирокезами, я пошел по пути банальных литературных штампов и даже не подумал, чьи именно простыни и наволочки им придется разорвать (а сначала наткать полотно, отбелить ткань и пошить эти несчастные наволочки), чтобы наделать себе белых нарукавных повязок.
Чтобы обежать всю свалку из человеческих и верблюжьих тел, бешено машущих друг на дружку копьями и копытами, пришлось сделать круг чуть ли не в километр. Да еще и по пересеченной местности, да еще и с отбитым нутром. К тому же, где-то посреди пробега, мою мечущуюся тушку заметил какой-то
