нет бронетехники. Можно было предположить, что израильтяне узнают об этом через несколько часов. Это придало еще большую срочность моей просьбе Исмаилу немедленно отдать приказ об отводе на западный берег и 4-й, и 21-й бронетанковых дивизий, включая 21-ю бригаду, приданную 16-й дивизии. Мы могли укрепить наши плацдармы, используя противотанковые мины, но, по моему мнению, первоочередной задачей было вернуть эти две дивизии на вторую линию, чтобы восстановить полностью расстроенные оборонительные позиции.
Исмаил ответил, что отвод бронетехники вызовет панику в наших войсках. Я был с ним не согласен. Эту операцию можно было провести без паники. Ее можно было осуществить осторожно под прикрытием Второй и Третьей армий. Исмаил возразил, что противник может истолковать это, как знак слабости. Мне казалось глупым блефовать. Результаты войны редко определяются жестами, и в данном случае Израиль достаточно скоро получит в свое распоряжение все факты. Но я также видел, что спорить с Исмаилом бесполезно. Он умалчивал о том, что следующим утром он должен был сопровождать президента на заседание Народного собрания, и не хотел, чтобы хоть малейшее подозрение в слабости омрачило его триумф. Так была совершена грубая ошибка № 2.
Вторник 16 октября
Расположение войск в ночь на 16 октября 1973 года
Войска на плацдарме (Восточный берег канала)
Войска противника
Середина утра: первые донесения о прорыве противника. Из штаба Второй армии позвонили с сообщением, что небольшие группы танков противника смогли переправиться на западный берег в окрестностях Деверсуара. Вторая армии предпринимает меры, чтобы их остановить.
Как я уже говорил, наши планы предусматривали попытки противника взять наши плацдармы с тыла. Мы вычислили три наиболее вероятных пункта переправы сил противника – то есть тех пунктов, где массированная атака противника вероятнее всего может привести к прорыву на наш плацдарм. Одним из этих пунктов был Деверсуар. (Это было место соединения 16-й дивизии на севере и 7-й дивизии на юге, классическая цель атаки противника). Мы даже выделили части на случай развития событий согласно нашим прогнозам. Чтобы отразить прорыв у Деверсуара мы провели инструктаж и учения 4-й бронетанковой дивизии и 25-й отдельной бронетанковой бригады. Сейчас, конечно, обе эти части находились на другой стороне канала. Но даже при таком положении первые донесения с места не давали оснований для паники. Вторая армия сообщала, что справляется с ситуацией. У нас все еще было 250 танков в стратегическом резерве, из них 130 машин, которые не входили в состав части президентской гвардии, могли быть пущены в дело. Я отдал приказ о приведении резервных частей в районе Каира в боевую готовность, чтобы они могли вмешаться, если Вторая армия утратит контроль над положением.
Середина дня: все еще поступают путаные донесения. Некоторые из наших расчетов ЗРК, дислоцированные в 16 км позади канала, начали сообщать об атаках танков противника. Казалось, никто не знал, откуда взялись эти танки. Они появлялись вблизи батареи ЗРК, обстреливали ее с расстояния примерно 1 000 м (в этих тыловых батареях не было дальнобойных противотанковых средств), затем беспрепятственно исчезали и появлялись вновь в других местах. В рапортах говорилось о группах из 7–10 танков.
Вторая половина дня: после возвращения Исмаила с заседания Народного собрания мы провели совещание, чтобы решить, как быть с прорывом противника. Мы решили провести массированные действия против сил прорыва утром следующего дня, 17 октября. Но какими силами?
Резерв Второй армии, 21-я бронетанковая дивизия находилась в соприкосновении с противником, и ее невозможно было вывести немедленно. Я предложил вместо этого использовать части Третьей армии, которая пока не испытывала давления, а именно, наше резервное формирование – 4-ю дивизию с 25-й отдельной бронетанковой бригадой, вооруженной танками Т-62, которую держали для укрепления плацдарма 7-й дивизии. Этих войск на западном берегу было вполне достаточно, чтобы ликвидировать прорыв. Дополнительным преимуществом было то, что 4-я дивизия и 25-я отдельная бронетанковая бригада были обучены, как противостоять такому прорыву. Мы могли провести контратаку с юго-запада, двигаясь строго на северо-восток к пункту переправы противника. Одновременно 21-я дивизия могла наступать в направлении на юг вдоль берега Синая, чтобы перекрыть противнику коридор к переправе.
Исмаил этот план отверг. Он все еще был против переброски каких-либо войск с Синая. Мы пришли к соглашению, что 21-я дивизия начнет наступление на юге. Но он хотел, чтобы 25-я бригада атаковала на севере с существующих позиций на плацдарме Третьей армии. Тем временем одна из наших пехотных частей резерва на западном берегу, 116-я пехотная бригада должна начать наступление к востоку от переправы. Это был безрассудный план. Даже когда я объяснил ему все детали, Исмаил, казалось, был неспособен понять опасность проведения наступления 25-й бронетанковой бригадой на расстояние 40 км, когда ее левый фланг прижат к воде, а правый открыт для атак противника. Я позвонил в штаб Третьей армии. Васел сказал, что он и командир 25-й бригады оба согласны со мной. Было слишком опасно наступать вдоль восточного берега. Они предложили провести наступление с западного берега. Министр нам это запретил.
Вечер: через несколько часов в Центр 10 прибыл президент и присоединился к нам в зале оперативной обстановки. Исмаил изложил план действий на завтра. Я считал его столь непродуманным и опасным, что представил президенту свой контрплан в надежде, что он отменит план Исмаила. Вдруг Садат вышел из себя: «Почему ты все время предлагаешь вывести наши войска с восточного берега? – закричал он. – Тебя надо отдать под военный трибунал. Если ты будешь настаивать на своих предложениях, я так и сделаю. Не желаю больше слышать ни одного слова».
Это сильно меня задело. Я пытался объяснить, почему наша слабость на западном берегу вынуждала нас к таким маневрам, но Садат был в такой ярости, что отказывался меня слушать. Я подумал о том, чтобы прямо здесь подать в отставку. Но моя совесть не позволила мне бросить войска в тот момент, когда положение начало меняться в пользу противника. Итак, я подавил свою гордость, и, говоря себе, что это ради блага моей страны, придержал язык.
Полночь: издан приказ о проведении контратаки по плану Исмаила. Втайне я предпринял некий шаг, который мог помочь нашим позициям на западном берегу после неизбежного провала операции.
Бронетанковая техника составляет решающие резервы любой армии. Но, как показала наша собственная операция форсирования, пехота, в достаточном количестве вооруженная управляемыми ПТРК, представляет собой значительную противотанковую силу. На западном берегу у
