Я подумала, чего это я здесь сижу и слушаю этого хряка? Тем более что, несмотря на шуточки, глаза у него совсем не улыбаются, холодные и прозрачные, как две льдинки. Я поднялась и сделала шаг к двери:
— Пойду я. Если позвонит Граф, скажешь ему, что я сегодня не смогу выступать, плохо себя чувствую.
— Ах вот даже как? — весело поднял Аркадий брови на своем лысом лбу. Он быстрой рысцой обогнал меня и повернулся, преграждая путь к двери. — А если я тебя не отпущу? Как заместитель генерального директора я имею право в его отсутствие распоряжаться персоналом.
— Аркадий! — устало сказала я. — Не заставляй меня быть грубой. Я совершенно не хочу с тобой ссориться.
— И верно, — вновь засуетился он. При таком большом росте и мощном теле его суета выглядела комичной и нарочитой. Он, наверное, этого впечатления и добивался. — И верно, зачем нам ссориться? Тем более что ты не рассказала еще, как там у вас все сложилось?
— У кого у нас? — насторожилась я.
— Из больницы звонили, — пояснил он, — сказали, что наша сотрудница, Екатерина Петровна Воронцова, попала в аварию. На мотоцикле ехала и в кого-то врезалась. Я сразу справки навел, оказалось, еще трое погибли в ДТП. По описанию — Паша Маленький и двое из его банды. Значит, тебе удалось их прикончить. Я не прав?
Я в каком-то остолбенении вглядывалась в его торжествующее лицо. Мы молча смотрели друг на друга, и в его лице я читала торжество и ликование, природу которых я не могла понять. Молчание затянулось, было слышно, как по оконному стеклу, отчаянно жужжа, кубарем катается муха.
— Как это мне удалось их прикончить? — прервав молчание, спросила я. — При чем тут я?
Аркадий радостно встрепенулся:
— В том-то и дело! Я к чему и веду: никто не знал, а я знал. Даже Граф не знал. Поэтому подумай, с кем тебе лучше быть: с ним или со мной? Уж я бы тебя, моя птичка, защитил.
— Что не знал? — нахмурившись, спросила я.
Половина из того, что он мне сейчас говорил, проходило мимо меня. Я понимала лишь то, что Аркадий что-то замышлял втайне от Графа, что-то против меня и Графа.
— Что не знал? — повторила я.
Аркадий хитро молчал еще секунду-другую. Потом не выдержал, его словно распирало то, что он хотел рассказать, и в то же время он хотел еще задержать это мгновение торжества, личного торжества, своей явной власти над другим человеком, надо мной. Он сказал почти шепотом:
— Катька с первых же дней решила тебя подловить. Ты у нее в печенках сидела, вот она и стала за тобой охотиться. В свободное от работы время. Вместе с этими дуболомами: Пашей и бандой. Они тебя хотели еще в первые дни прижучить, да Граф неожиданно встрял. Помнишь, когда он им взбучку на заднем дворе задал?
— А ты почему?..
Аркадий, все время нависавший надо мной, выпрямился почти оскорбленный:
— А мне какое дело? Это было ваше дело? Если Граф не видит дальше своего носа, а ты все равно предпочитаешь его нос, а не мой, — это ваше дело.
Я нахмурилась, пытаясь сообразить:
— Так, выходит, все эти два месяца меня преследовала Катька. Этим черным мотоциклистом была она?
Я уже и так это знала, просто в глубине души сомневалась в такой ее ненависти ко мне. Я думала, может быть, это мог быть иной раз и Матвей?
— А Матвей? — спросила я.
Аркадий поднял брови, отметая мой вопрос, и усмехнулся:
— Так как, выпьешь? Я еще не теряю надежды. Мы с тобой очень можем подружиться.
Я безнадежно махнула рукой:
— Устала я сегодня, пойду.
Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти Аркадия, но тот неожиданно сгреб меня в охапку, приподнял и сильно прижал к себе. Он не сделал попытки поцеловать меня или что-нибудь еще похлеще: просто стоял, сильно прижимая меня к себе.
Я почувствовала себя совершенно беспомощной в его объятиях, но была настолько вымотана, что не было сил даже на испуг. И вдруг, продолжая ощущать его медвежью силу, ощущать как нечто абстрактное, не связанное лично с Аркадием, я почувствовала прилив бессильной истомы… Это длилось мгновение, не больше, и не имело ни малейшего отношения к Аркадию. Все как-то сложилось — стечение обстоятельств, калейдоскоп событий, шутки подсознания… — опомнившись, я с поразившей Аркадия силой вырвалась и оказалась твердо стоящей на ногах. Аркадий выглядел выжатым, как лимон, — кислым и скучным. Словно бы ничего здесь не произошло, он спохватился:
— Да, я дверь забыл открыть.
Он открыл дверь, вежливо кивнул мне вслед:
— Я передам Юрию Андреевичу, что вы отпросились. Я думаю, что он не будет против.
Глава 54
ГОСТЬ
Машину я оставила на стоянке возле университета, а сама налегке отправилась в общежитие. Сегодня дежурил на проходной милиционер Петя. Он хотел что-то сказать, но мне не хватало только выслушивать его неловкие комплименты: я быстро проскользнула мимо, махнув ему на ходу рукой, и исчезла.
Я подумала, почему, когда надо, всегда попадаются не те, кто нужен? Почему Графу необходимо было именно сегодня уехать куда-то? Почему не вчера, не завтра? Уже в лифте вспомнила Петю и сообразила, что он, может быть, хотел мне что-то сказать дельное. «Но что он мне может сообщить дельного?» — отмахнулась я, вышла из лифта и пошла к своему боксу.
Едва я вошла в наш с Таней предбанник (вешалка справа от входа, слева дверь в туалет, еще одна дверь — в крошечную душевую, общий размер прихожей — полтора на полтора метра, может быть, чуть больше), как дверь ее комнаты поспешно открылась, я увидела ее горящие то ли восторгом, то ли ужасом глаза, а голос — нормальный, комнатный:
— Света, а к тебе в гости молодой человек.
И только тогда я увидела поднимающегося со стула Матвея.
— Мы с Матвеем чай пили, пока тебя ждали, — пояснила Таня, то поглядывая на меня, то поворачиваясь к гостю. Глаза у нее вспыхивали и гасли, словно бы кто включал и выключал рубильник тока внутри нее, посылая электрическую струю в тот момент, когда сигнал могла видеть только я. Ну конечно, одно дело теория, а другое дело вот так провести вечер один на один с настоящим киллером.
Усталость мою как рукой сняло. Я озабоченно подумала, что нечего его приучать к моей комнате. В том смысле, что само его присутствие здесь нарушало какие-то устои, с какими я еще не готова была расстаться. И еще одно, после того, как я узнала, что под маской черного мотоциклиста, преследовавшего меня последние недели, скрывалась Катька, мое отношение к Матвею незаметно, но кардинально изменилось: тайное опасение уступило место странному легкомыслию. Мне даже смешным показалось волнение Таньки, у которой так горели глаза, словно бы она провела вечер в клетке с тигром.
— Вот и хорошо, — похвалила я их обоих. — А сейчас мы пройдем с Матвеем прогуляемся, а то мне надоело в комнате сидеть.
