чтобы не отвертелся. Но что, если они не успеют? Кастета они, допустим, возьмут, а он все же успеет убить этого чудака Сандаловского.
Но не могу же я спокойно смотреть на то, как убивают человека!
Я подошла к Сандаловскому и постаралась незаметно снять с его пиджака блестящую метку…
Тем не менее он почувствовал мое прикосновение, оглянулся и недовольно проговорил:
– В чем дело?
– Извините, у вас на пиджаке была пушинка…
– А, ну ладно… – И Сандаловский снова повернулся к своей блондинке.
А я пошла прочь, подальше от него.
Тут у меня на пути снова возник тощий, долговязый тип, заинтересовавшийся лорнетом. Состроив кривую волчью усмешку, он проговорил:
– Эй, это у тебя был лорнет? Ну-ка, покажи!
– Ничего не знаю! Ни про какой лорнет! – огрызнулась я и ввинтилась в толпу.
– Эй, постой-ка! – закричал он и даже схватил меня за руку, но я ловко наклонила бокал, так что ему пришлось отскочить, чтобы липкое шампанское не залило дорогущий пиджак.
Нейтрализовав настырного типа, я хотела как-нибудь пробиться к выходу и поскорее скрыться отсюда.
В это время прямо передо мной выросла знакомая квадратная фигура в темно-синем костюме.
Это был Олег Иванович Хруничев собственной персоной.
Он стоял посреди шумной толпы, разговаривая по мобильному телефону.
И тут у меня возник неожиданный импульс.
Я подошла сзади к Хруничеву и незаметно приложила к его спине блестящую метку, которую сняла с пиджака Сандаловского.
Вот так вот. Получите, дорогой Олег Иванович, от меня подарочек. Как там дальше получится, я не знаю, достанет вас выстрел или нет, но я свое дело сделала. И кто уж мне помог встретиться с вами, не знаю, но, наверно, это не простое совпадение. Впрочем, за последнее время со мной случилось столько всего удивительного, что я уже ничему не удивляюсь.
Увлеченный разговором, Хруничев ничего не заметил.
В это время в дверях зала появился представительный господин с микрофоном в руке.
– Дамы и господа! – произнес он на весь зал. – Сейчас я попрошу всех участников конференции пройти на террасу, где мы сделаем общий снимок. Это будет историческая фотография!
Публика, переговариваясь, двинулась к дверям.
А я поняла, что наступает роковой момент.
Именно там, на террасе, Кастету будет удобно подстрелить свою жертву…
Сработает ли моя подмена? Скоро узнаем.
Очень скоро все люди вышли на террасу, зал опустел. Я стояла в уголке, наблюдая за происходящим.
Распорядитель конференции суетился, расставляя всех по влиянию и значимости. Наконец он остался удовлетворен.
Перед публикой появился фотограф.
В это время ко мне подошла прежняя стервозная особа в черном облегающем платье.
– А ты что здесь делаешь? – прошипела она. – Почему не работаешь вместе с остальными? И вообще, кто тебя прислал?
Я не успела ничего ответить, потому что в это время с террасы донесся испуганный крик, к которому тут же присоединились десятки взволнованных голосов.
Капитан Осетров (вообще-то, никакой не Осетров, да и не капитан, а майор) подошел к чердачной двери и взглянул на часы.
По его прикидкам, самое удобное время для покушения наступит через десять минут.
Разрабатывая сегодняшнюю операцию, он сразу отбросил вариант, который предложил его помощник: спрятаться заранее на чердаке.
Кастет – киллер опытный, он может что-то заметить и отказаться от акции. Или перенести ее в другое место. А его нужно непременно взять с поличным. Чтобы никакие адвокаты не смогли его в очередной раз отмазать…
Поэтому Осетров решил войти на чердак перед самым выстрелом, чтобы Кастет никак не смог отвертеться.
Его люди, скрытно наблюдавшие за подъездом, видели, как Кастет туда вошел, переодевшись в униформу сантехника. Его однозначно опознали при помощи системы распознавания лиц.
И вот сейчас Осетров с двумя бойцами подошел к чердачной двери. До предполагаемого времени операции оставалось не больше десяти минут. Значит, нужно выдвигаться на линию огня…
Осетров обменялся со своими подчиненными скупыми лаконичными жестами и отошел в сторону.
Один из бойцов смазал дверные петли, чтобы они не скрипели, и бесшумно открыл дверь. Второй проскользнул внутрь чердака, огляделся, занял удобную позицию и подал знак – чисто, можно входить.
Осетров с другим бойцом вошли на чердак и, стараясь не шуметь, двинулись к окну, возле которого были обнаружены следы подготовки к акции.
Они бесшумно обошли пыльные балки, увидели впереди чердачное окно…
Кастета там не было.
– Его нет! – с умным видом сообщил Осетрову один из спутников.
– Ага, а я как-то не заметил! – огрызнулся тот.
Что же пошло не так?
Неужели Кастет заметил людей Осетрова и отменил операцию?
Если отменил, это плохо, но это полбеды. А вот если он сейчас затаился в другом месте и целится в кого-то из участников конференции… Вот это уже будет полный провал!
Осетров выглянул в окно.
Отсюда было хорошо видно дом Разумовского…
Стоп!
Было хорошо видно парадный вход, над которым висел приветственный транспарант. Но, по сообщениям своих людей, Осетров знал, что участники вышли на террасу для парадного снимка. Самый удобный момент для киллера… но как раз терраса отсюда не была видна.
Значит, позиция, подготовленная Кастетом, находится не здесь.
А где?
Там, откуда хорошо видна терраса…
Осетров оглядел чердак, представил себе план дома Разумовского.
Терраса была слева от главного входа…
Соответственно, чтобы увидеть ее, нужно пройти в левую часть чердака. Но слева была глухая стенка.
Осетров переглянулся со своими подручными, взглядом показал им на эту стенку. Они поняли все с полувзгляда, подошли к стенке, прощупали ее…
И оказалось, что эта стенка легко снимается с пазов.
За ней оказалась еще одна часть чердака.
И там, возле небольшого окна, стоял, слегка сгорбившись, Кастет со снайперской винтовкой.
Получасом раньше Кастет открыл чемоданчик, похожий на те, с какими ходят обычные сантехники. Внутри его, однако, вместо обычных инструментов водопроводчика были сложены оружейные детали. В частности, то, что можно было принять за кусок водопроводной трубы, было стволом этой винтовки. Из этих деталей Кастет быстро, отработанными движениями собрал снайперскую винтовку.
Он установил ее на подоконнике и приготовился ждать.
Впрочем, ждать пришлось недолго, вскоре он увидел, как на террасу один за другим выходят участники конференции. С того места, где он затаился, они казались ему маленькими фигурками, по которым стреляют в тире. Узнать в лицо свою цель он не мог, зрение у него было не то, что прежде, но это и не было нужно: он послал толковую девчонку, чтобы она проникла на конференцию под видом официантки, нашла Сандаловского и прикрепила на его пиджак метку-отражатель. Прицелиться по этой метке смог бы и ребенок.
И вот
