я, наоборот, успокоился и теперь прокручивал в голове возможные варианты. Самым худшим из них являлся тот, где безутешные отцы прямо сейчас узнают о двойной могиле. В этом случае мне достанется по полной программе, так как де Ла Валь, чтобы выгородить себя, просто сдаст меня им со всеми потрохами. Второй вариант мне тоже не особенно нравился. Мне не было известно, что у королевского эмиссара в голове, но он, по приезде на место, может сообщить всем об этой могиле. В этом случае вполне могут начаться разборки, так как виконт со своими наемниками, не разобравшись толком, может начать драку. Я бы на месте графа остановился на третьем: собрал бы виконта и графа вместе, и только потом сообщил им о могиле, а уже потом, в зависимости от их реакции о пойманных убийцах. В этом случае можно проконтролировать обоих противников и попробовать убедить их, не горячась, разобраться с этим делом. Вот только как их посадить за стол переговоров?
– У меня есть план и мне хотелось, чтобы ты его выслушал. Я уже убедился, что ты, Ватель, человек разумный, поэтому сможешь дать совет, – вдруг неожиданно заговорил граф, до этого сидевший, углубившись в свои мысли.
– Слушаю вас, ваше сиятельство.
– Я думаю послать гонцов к графу и виконту для того, чтобы собрать их у могилы, которую ты нашел. Как я уже говорил: общее горе объединяет. Да и у виконта тогда исчезнет ненависть к графу. А ты в это время допросишь преступников. Ломай их, как хочешь, но я хочу знать всю правду! Ты слышишь? Всю! Потом найдешь меня, и уже тогда я решу, что делать дальше.
– Сделаю, как прикажете, ваше сиятельство. Только хочу с вашего разрешения кое-что добавить, – получив одобрительный кивок, я продолжил: – Когда спросят, как нашли могилу, сошлитесь на меня. Мол, мой человек искал шевалье де Парэ. И еще. Остановитесь ночевать у господина виконта. Вид солдат, прибывших с вами, живо охладит пыл наемников.
– Я и сам собирался так сделать, но при этом твои замечания считаю правильными. Если ты меня не подведешь, я достойно награжу тебя, Клод Ватель.
– Благодарю вас, ваше сиятельство, – при этом я вскочил и низко поклонился.
– Сиди, отдыхай пока, а мне надо переодеться.
Вызвав слугу, граф удалился в спальню. Через час нас позвали во двор, где были приготовлены лошади и ожидал военный отряд. Несмотря на то, что нам надо было торопиться, выехали мы не сразу. Граф сначала обнимался с рыцарем, командиром отряда, потом прощался с хозяином замка, и только потом во главе своей свиты и вооруженного до зубов отряда мы, наконец, выехали за ворота замка. Нас провожало любопытными и настороженными взглядами не только население замка, но и обитатели разноцветных шатров – рыцари, их оруженосцы и слуги, так как не успели мы выехать, как граф с ходу послал свою лошадь в галоп, а за ним понеслись, лязгая железом, тяжеловооруженные всадники, поднимая за собой пыльный шлейф. Добрались мы до места сравнительно быстро, так как солдаты прекрасно знали эти места, и мы смогли кое-где срезать путь. На последнем участке нашего пути уже мне пришлось стать проводником. Я попросил графа остановить отряд в некотором отдалении от оврага, а когда мы с ним, его секретарем и телохранителем, спешились, я отвел их к могиле.
Казен Реньо увидев нас, низко поклонился и сразу отошел в сторону. Телохранитель остался стоять вместе с солдатом, а мы, уже втроем, спустились в овраг. У полуоткрытой могилы стояла тошнотворная вонь. Граф и его секретарь, прикрыв носы и рты рукавами, пару минут вглядывались в лица мертвецов, потом он резко мотнул головой. Уходим. Выйдя из оврага граф остановился. Он был бледен.
– Дочь виконта мне раньше никогда не доводилось видеть, а Рене видел, когда тот гостил в замке Анри де Бриенна. Это было тогда, когда он вступил в отряд графа Даммартена и собирался уезжать на войну. Я подтверждаю, что там в земле лежит Рене, сын графа де Круа. Он молод, но уже много претерпел в своей жизни, а вернувшись наконец в отчий дом, был убит какой-то подлой тварью, – по тому, как граф сжимал и разжимал кулаки, он уже сам был готов задушить убийц. – Ватель! Иди и делай, что я тебе приказал! Жги их, ломай, но помни, они мне нужны живыми. Ты все понял?!
– Понял, господин граф.
– Реньо, за мной, – скомандовал я солдату.
Мы вскочили на лошадей и поскакали к дому мельника. Во дворе я увидел Агнис, которая кормила кур. Увидев меня, женщина искренне обрадовалась. Ее лицо, опухшее от побоев, сейчас пестрело кровоподтеками и ссадинами.
– Как съездили, господин? – поинтересовалась она.
– Все хорошо. Как мальчишка?
– У нас, слава богу, тоже все хорошо. Пьеру уже лучше, только ему скучно. А так у нас никого не было, только староста приходил, спрашивал, что с нами случилось, видно мужики, приходившие на мельницу, рассказали ему о побитом лице мужа, но я ему ни словечка не сказала. Кстати, я ваших солдат недавно покормила. Вы сами не хотите поесть?
У меня за спиной Реньо шумно проглотил слюну.
– Не сейчас, хозяйка. У нас еще есть работа. Скажи, Агнис, эта река огибает деревню?
– Да, господин. Вниз по течению, за мостом, там мостки сделаны. Наши женщины воду берут, белье стирают, а мальчишки рыбу ловят. А вверх по течению, за нами, никто не живет. Там каменная осыпь и лес.
– Муж на мельнице? Когда придет? – я подумал о мельнике, как о человеке, хорошо знающем эти места, а значит, и все укромные местечки.
– Не скоро, господин. После того, как колокола к вечерне пробьют, тогда он и придет.
– Ладно, Агнис, показывай, где там мои солдаты?
После того, как забрали пленников, мы отправились в противоположную сторону от деревни и скоро оказались на краю леса, в довольно глухом месте. Наши пленники и солдаты догадывались, почему мы оказались здесь, а не скачем в имение виконта или графа.
– Живо снимайте их с седел! У нас мало времени и много работы! – поторопил я солдат.
– Скоты! Ублюдки! – вдруг неожиданно заорал шевалье. – Вы не можете меня пытать! Я дворянин!
– С тебя, крикун, мы и начнем. Разжигайте костер!
Ко мне подошел Барр.
– Господин, он действительно дворянин. Вы уверены…
– Это личный приказ графа де Ла Валь, солдат! – я зло выкрикнул ему эти слова прямо в лицо. Мне сильно не нравилось то, что мне приказали делать, но при этом я был согласен с графом. Признание убийц могло примирить
