груди выглядело не так удручающе. При желании можно было сделать вид, что его там вообще нет.
Отто забыл, что испачкался, едва приступил к трапезе, во время которой снова вел себя неосторожно. Нина не отставала. Ели они быстро, в перерывах между укусами успевая только мычать, общаясь на языке взглядов и междометий. Подкрепившись, Нина и Отто мгновенно преисполнились энергией и хорошим настроением на оставшийся вечер. Мусор они выбросили в высокую узкую коробку под своим столиком, затем помахали своему кормильцу. Стэн, как всегда, сказал им приходить в любое время, они, как всегда, пообещали обязательно прийти. Обе стороны знали, что так оно и будет еще много лет.
Облизываясь и вытирая плечом рот (хотелось, чтобы он стал совсем сухим), ребята побрели дальше. После фургона Стэна они могли пойти только в одном направлении и подсознательно следовали ему без лишних слов. Их влекло туда непреодолимой силой сытости и расслабленности, а они с готовностью подчинялись. Может, дело в том, что после еды непременно хочется присесть, и мозг начинает искать варианты. Его поиск ширится подобно эхолокации и вскоре нащупывает подходящее место в пятнадцати минутах пешком. Поэтому, покидая фудкорт, они всякий раз держались одного курса, который не нужно было обсуждать (если не требовалось вернуться на уроки).
Это было их секретное убежище. Они никогда не брали с собой кого-то еще, когда шли на пустырь. Конечно, их интересовал не весь пустырь, а тот его край, где стояли обугленные бочки для сжигания мусора (такие высокие, что в прошлом году, обнаружив их, они еще не дотягивались, чтобы заглянуть внутрь) и пара пестрых, полусгнивших кресел, неизвестно кем притащенных сюда, как на свалку.
Эти кресла, стоя под открытым небом и многократно попадая под ливни, теперь всегда были немного сырыми, даже в сухую летнюю погоду, да и пахли прямо сказать не орхидеями. Но это был их собственный уют, какой могла предоставить улица, и детям нравился этот полудикий комфорт вдали от дома. Сидя здесь, можно было представить себя бездомными, которые разводят огонь и греют над ржавой бочкой руки в дырявых вязаных перчатках или жарят водосточных крыс на палке, размышляя, где бы им сегодня заночевать. Весело прикидываться кем-то другим, зная, что дом у тебя все-таки есть, да и еда тоже.
Наверное, многим детям нравится имитировать домашнюю обстановку вне дома. Они строят шалаши или домики на дереве и так впервые обретают мнимую независимость и власть над своей жизнью. А это важно, когда начинаешь взрослеть.
Солнце стояло еще достаточно высоко. По пути в заветное место Нина и Отто обсуждали насущные школьные дела: новый предмет и интересного учителя физики, драку между пятиклашками, новость о том, что родители Меган разводятся, поэтому она сегодня не пришла в школу, а также свежесть горошка в столовой, и гуманно ли его подавать вместе с рыбой… Но чем дальше они уходили от школы, тем быстрее иссякали разговоры, связанные с нею. И на первый план выдвигалась вторая жизнь и ее проблемы, что есть в наличии у любого ученика.
Вторая жизнь Нины и Отто по их собственному предпочтению была полна приключений, опасностей и авантюр, зависаний в гараже с каким-нибудь хламом, соревнований в игровых автоматах, посещения безлюдных и заброшенных мест, поиска и сдачи металлолома (в случае, если он не мог пригодиться в гараже). При всей разнице характеров двое подростков не могли представить себе внешкольный досуг друг без друга. Планировать его порой бывало веселее, чем исполнять.
Достигнув пункта назначения, Нина и Отто сбросили с плеч рюкзаки и с удовольствием плюхнулись в кресла, выставленные рядом с бочками, словно в гостиной у камина. Кресла отозвались влажным хлюпаньем где-то в прогнивших недрах, но друзья не обратили внимания. Смена положения принесла такое блаженство, что не имело значения, на чем они сидят. Все-таки первая учебная неделя утомила их. После каникул ко всему этому надо еще привыкнуть.
Они молчали некоторое время, затем Отто достал красивую матово-черную зажигалку. Он нашел ее на улице еще зимой и с тех пор носил с собой всюду. В бочке с прошлого раза не накопилось ничего существенного для костра, поэтому топливо в виде мусора, веток и деревяшек пришлось собирать по местности. Чтобы дольше горело, пришлось отломить от одного из кресел плоскую деревянную рейку с днища.
– Мы его так когда-нибудь полностью разберем, – заметил Отто.
– В следующий раз надо что-то принести с собой, – ответила Нина.
Она каждый раз это говорила, и каждый раз они забывали об этом, когда шли сюда.
Наблюдая за огнем и дымом, исходящими от закоптившейся внутри и снаружи жестяной бочки, на фоне которой небо за далеким подлеском медленно готовилось к закату, обсуждать школьные дела совершенно не хотелось. Благо им было о чем пообщаться, кроме учебы и прилагающегося к ней микромира. Обозначилась необходимость посетить промзону, которая, если верить картам, начиналась на востоке, аккурат за водонапорной башней (к сожалению, хорошо охраняемой) и поискать, чем бы там поживиться. Причем осуществить эту вылазку нужно непременно в ближайшее время, пока не начались вечерние холода и темнеет еще не так быстро. Это всегда очень мешает.
Мысль, что на неизведанной территории найдется что-нибудь нужное для гаражных посиделок, или просто что-то любопытное, чего они не находили прежде, грела так же приятно, как тепло, сухими волнами исходящее от бочки и ощутимое вытянутыми ногами. А от мысли, что найденное, даже если окажется для них бесполезным, можно выгодно обменять, лишь намекнув, откуда оно, Отто заерзал в своем кресле. Кресло жалобно скрипело.
Вообще здесь, на отшибе, вдали от жилых кварталов, шума людей и машин, все звуки казались другими. Как будто извлеченными из вакуума, в котором звучать не могли. Шуршание одежды, шелест редкой травы, трение подошвы о гравий и битый асфальт, покрытый трещинами, как после бомбежки, потрескивание горящих веточек и бумаги, собственное дыхание и шевеление. Казалось, что даже языки пламени издают собственный звук горения, подергиваясь в воздухе, и слушать его было приятно. Как будто в этом отдаленном кусочке Мидлбери – их личная гостиная с уютным камином, сидя у которого можно привести мысли в порядок, обсудить насущные темы и помолчать.
Нигде они не чувствовали себя так, как здесь.
Нина даже забыла про выходку Ханны, даже о существовании ее забыла, как и Отто. Сейчас они думали только о том, как славно сидеть где-то вместе вечером пятницы и строить планы на выходные. Жаль, что огонь в этой бочке не может гореть до утра, да и дома начнут волноваться. В
