запасе еще пара часов, пока не начнет по-настоящему темнеть.
Они не боялись гулять по темноте, хотя родители этих чувств не разделяли. Во-первых, Мидлбери был крошечным городом с небольшим населением, из тех, где жизнь стоит на месте и надо постараться, чтобы найти неприятности. Во-вторых, даже если им вдруг будет угрожать опасность, оба носят с собой перцовые баллончики после того случая.
Отец Нины показал, как правильно ими пользоваться, и разрешил применять против человека в случае реальной угрозы. Таких угроз ребята пока не встречали, потому что ошивались в основном по безлюдным местам. Ну, кроме того случая, после которого Нину отдали на самооборону. И кстати, в-третьих, Нина ходила на самооборону, так что оба могли за себя постоять. Правда, никто не спешил нападать на них там, куда они ходили. Шанс нарваться на драку в школе был гораздо выше.
Нина смотрела на огонь, а Отто – на огонь и иногда на нее. Он не мог знать, о чем подруга думает, но здорово было даже помолчать вместе. Последний месяц до начала учебы они провели врозь и ужасно друг по другу соскучились. Было хорошо снова оказаться вместе, в неразлучном и уже слегка легендарном дуэте.
Иногда их парочка напоминала Отто двух лучших друзей из мультика, который они любили смотреть, валяясь дома у Нины или у него (редко им было настолько нечем заняться, что они мирно смотрели телевизор) – «Сорвиголова Кик Бутовски». Собственно, герой, в честь которого мультик и назвали, был безумным трюкачом с отключенным инстинктом самосохранения; он никогда не сидел на месте, ввязывался в авантюры, презирал скуку и повседневность и постоянно рисковал, чтобы исключить их из своей жизни.
Кик Бутовски – это Нина, тут и думать долго не надо. По сюжету у Кика есть верный друг по имени Гюнтер. Более рассудительный и здравомыслящий, он под влиянием запредельной харизмы товарища готов на разные безумства. Отто проводил между собой и персонажем мысленное равенство, и особенно забавным казалось, что Гюнтер тоже русоволосый и полноватый.
Взрывное бешенство Кика и сдержанная осторожность Гюнтера разумно уравновешивали друг друга, не мешая дружить. Если первый замышлял нечто опасное и невыполнимое, второй действовал подобно предохранителю и придумывал, как исполнить идею друга с наименьшими потерями (в частности, для самого друга).
А еще родители Гюнтера часто бывали против, чтобы их сын общался с сорвиголовой из-за риска для жизни и дурного влияния (еще неизвестно, что хуже). Это тоже до смешного напоминало реальность. И если родители Отто ворчали время от времени, а после вскрывшихся похождений устраивали ему взбучку с промывкой мозгов, но в целом (в спокойное время) нормально принимали Нину, допуская ее присутствие в их доме (не так часто, как сам Отто бывал у нее), то главным противником их союза была сестра-близнец Ханна.
Невзлюбив Нину за факт ее существования, она годами делала все, чтобы разрушить свои отношения с братом и укрепить ненавистную дружбу. Причем преследовала как раз обратные цели, но получалось именно так. Нина никогда не причиняла ей зла. Достаточно оказалось того, что однажды она подружилась с ее братцем.
К тринадцати Ханна более-менее смирилась со своим положением, но шпынять Нину не прекратила, это случалось уже по инерции.
Ирония заключалась в том, что у Нины не было ни братьев, ни сестер, а у Отто была, но не та, какую он хотел бы. Ханна не понимала его взгляды и юмор, не хотела играть в его игры, доносила родителям обо всем и вообще была мелким эгоцентричным диктатором в теле кукольного ангелочка. Отто любил ее весьма приглушенно, по соображениям кровного родства, но время с ней проводить отказывался.
Чем взрослее он становился, тем правдивее звучала мысль, что его сестре нужен не брат и не друг, а личный раб, которым она будет манипулировать. Ханна нуждалась в подчиненном, словно особа голубых кровей. Между тем мама всегда ставила ее в пример, а это раздражало. Потом появилась Нина – озорная, странная и непредсказуемая, а еще очень сильная и храбрая. Их родители где-то познакомились, когда они были совсем мелюзгой, и стали брать детей с собой на совместные посиделки.
Общаясь с Ниной, Отто впервые узнал, что такое настоящая дружба. Ханна быстро заметила, что братец часто спрашивает о новой девочке и стремится провести с ней время. Заметили и взрослые. Тогда Ханна начала пакостить сопернице в отместку за украденное внимание. Это было особенно заметно, когда поначалу родители заставляли Нину и Отто принять сестру в компанию, играть вместе, не отворачиваться. Слушаясь взрослых, они старались изо всех сил. Но каждая попытка оборачивалась ссорой, которую провоцировал невыносимый характер маленькой собственницы.
Со временем на тщетные попытки объединить троицу в дружный коллектив закрыли глаза, но Отто не смог простить сестре ее поведение. Постоянные нападки на Нину, отличного, веселого друга, с которым он переживал столько позитивного опыта, отдаляли его от Ханны год за годом. А с Ниной, напротив, вели к полному взаимопониманию.
Подруга и сестра Отто, казалось, являли собой полярные противоположности, хотя были девочками одного возраста, из одного города, социального слоя и чем-то похожих семей, постоянно контактирующих друг с другом. Обычно при таком наборе общих факторов детям логичнее сдружиться. Но если копнуть немного глубже, эти две особы отличались куда сильнее, чем сходились. И ту и другую Отто знал хорошо (лучше, чем родители). Их интересы, взгляды, темпераменты, отношение к неудачам, привычки, мимика – ни в чем не совпадали.
Нина чаще всего казалась мальчиком в теле девочки, до того была понятная, простая, в доску своя. А Ханна – взрослой истеричкой в теле девочки (она во многом подражала матери, и с большим искусством). Поэтому общаться с Ниной, как и молчать, было непринужденно, а с Ханной невозможно было находиться в одной комнате, даже если от тебя ничего не требуется. Одно ее присутствие создавало невидимое напряжение, от которого становилось не по себе и хотелось сбежать.
Характеры Отто и Нины тоже не были идентичными. Но это никогда не мешало их взаимному притяжению. Их обоих влек зов приключений, которому они следовали плечом к плечу. Главным достоинством Нины в этом вопросе стало то, что она не добивалась дружбы с Отто. В отличие от Ханны, она ничего для этого специально не делала. Не заявляла на него права, не командовала им, то отталкивая, то приближая, не меняла свои интересы, притворяясь, чтобы ему понравиться, не старалась проводить с ним больше времени. Никаких искусственных усилителей. Ей достаточно было просто быть собой, чтобы это
