Латимер приветливо улыбался, и в какой-то момент она всерьез засомневалась: этот ли человек совершил все те ужасные злодеяния. Но правда уже была ей известна, и она хорошо помнила цель своего приезда сюда... настоящую цель.
– Добро пожаловать на ранчо Латимера, – с легким поклоном сказал Латимер, и от улыбки в уголках его бледно-голубых глаз собрались добродушные морщинки. В то же время в его взгляде читалось недоумение от того внимания, которое Анастасия уделила его сапогам. Та поспешила загладить неловкость.
– Спасибо большое, – поблагодарила она и добавила: – Я не могла не залюбоваться вашими шпорами.
– Да что вы, право слово! – с явным удовольствием покачал головой Латимер и повернул сапог, чтобы шпоры можно было разглядеть получше, и как раз на этой шпоре не было одного зубчика. – Это испанские шпоры – лучше не бывает.
– Кто бы сомневался, – сухо бросила Кэт. – С тех пор, как я себя помню, он их носит всегда и везде.
– Племянник тоже носит шпоры, – заметила Исабель.
С заколотившимся сердцем Анастасия повернулась к сыну Латимера, чтобы взглянуть на его шпоры. Он с гордостью ей их продемонстрировал, но шпоры были совсем другими, и обе целы. Люк носил шпоры более тонкой работы, которые лучше подходили к его костюму. Вид у него был весьма аристократический – высокий, статный, прямо настоящий молодой испанский гранд. Смотрел он на Анастасию с нескрываемым обожанием.
Довольный, что она обратила на него внимание, молодой человек заговорил:
– Мне очень жаль, мисс Анастасия, что вы не сможете погостить у нас подольше, но прошу вас, не забывайте, что мой дом – это ваш дом, – добавил он по-испански.
– Я тронута, однако...
– Она что, не погостит у нас? – вмешался в разговор Латимер.
Анастасия повернулась к нему:
– Нет. Мой отец все еще плохо себя чувствует, и я...
– Понимаю. Тогда подождем следующего раза. Как только что сказал мой сын, мой дом – это ваш дом. А как поживают ваши замечательные родители?
Анастасия улыбнулась, невольно начиная чувствовать себя одной из причин предстоящего праздника:
– Мама чувствует себя прекрасно и просила извинить ее за то, что она не смогла прийти. А папа потихоньку поправляется.
– Хорошо. Но нам их сегодня будет не хватать, – вежливо ответил Латимер.
– Мы как раз провожали Анастасию в ее комнату, – сказала Исабель. – Если она почувствует себя здесь почти как дома, тогда, может быть, вместе с родителями скоро навестит нас еще раз.
– Благодарю вас, – растерянно поклонилась Анастасия, не зная, как ей следует ответить.
– Так постарайтесь, чтобы ей здесь понравилось, – заявил Латимер и, повернувшись к Анастасии, добавил: – Отдохните с дороги и присоединяйтесь к нашему празднику.
Анастасия начала было его благодарить, как вдруг раздался громкий пронзительный лай, быстрый топот лап, – к ним стремглав неслась маленькая собачонка и, подбежав, принялась прыгать вокруг Кэт Дамита. Девушка ловко подхватила собачку, избежав участи быть перепачканной и поцарапанной, а та, оказавшись на руках Кэт, в восторге незамедлительно попыталась облизать ее лицо, но девушка удержала песика на расстоянии и со страдальческим видом поинтересовалась:
– Кому это пришло в голову выпустить Розалию?
Ответом ей была тишина.
– Ну что ты будешь делать с этими служанками! Не могут быть повнимательнее. Розалия чуть не испортила мне платье!
– А что это за порода? – поинтересовалась Анастасия, подходя ближе и ласково погладив маленькую безволосую псину по живой мордочке. Розалия не замедлила обратить все свое внимание на Анастасию и принялась умилительно лизать ей руку, перемежая это проявление любви тоненьким радостным лаем.
– Не надо ей потакать, Бога ради, иначе она не отвяжется. Что за противная псина, – с притворной строгостью погрозила Кэт пальцем. При этом она не успела вовремя отстраниться, и Розалия лизнула ее в щеку. – Ах ты, вредина! – Кэт, не выдержав, рассмеялась.
Анастасия присоединилась к ее смеху, находя, что собачка как-то не очень сочетается с окружающей обстановкой и этими чопорными людьми.
– Эта порода называется мексиканская безволосая, – ответила наконец Кэт на вопрос Анастасии. – Мой жених подарил ее мне, не совсем верно предположив, что на ранчо я страдаю от одиночества и Розалия скрасит мои тоскливые дни, пока мы не соединим наши судьбы в его поместье в северной Аризоне. Впрочем, она просто лапочка, если ведет себя прилично, а не так, как сейчас.
– Она и правда очень милая, – согласилась Анастасия. Кэт Дамита кивнула, продолжая удерживать Розалию подальше от своего платья, правда, без особого успеха.
– Пойдемте, Анастасия, – позвала Исабель. – Мы проводим вас в вашу комнату, чтобы вы отдышались и немного передохнули с дороги.
– Увидимся, – кивнул Люк, постаравшись поймать взгляд Анастасии, прежде чем отправиться следом за отцом.
Женщины прошли немного дальше по дорожке в сопровождении веселого лая Розалии и остановились у одной из дверей. Исабель широко ее распахнула и сделала рукой приглашающий жест, пропуская Анастасию вперед.
Анастасия вошла и была поражена окружившей ее роскошью. На окнах висели тяжелые портьеры, не пропускавшие жару, а массивная, темного дерева резная мебель поражала воображение. Кровать под балдахином была накрыта бархатным, темно-вишневого цвета покрывалом, пол застелен громадным розовым ковром, расшитым виноградными лозами и розами. Розами же была расшита обивка канапе и кресел. В богато позолоченных рамах висели дорогие, написанные маслом картины, изображавшие букеты роз в вазах.
Анастасия, обведя глазами комнату, повернулась к обеим женщинам. Увидев на их лицах выражение ожидания, она поняла, что следует произнести какие-то слова, которые это ожидание оправдают. Роскошь и богатство особенно бросались в глаза после дней, проведенных в скромном жилище индейцев хопи.
Кашлянув, она решилась:
– Какая роскошная комната! Я не ожидала, что подобное можно увидеть в северной Аризоне.
Собеседницы довольно заулыбались, а Исабель объяснила:
– Моя сестра вложила сюда столько сил и средств, вы не поверите. Она была полна решимости продолжать жить здесь точно так же, как жила в южной Аризоне.
– Это мне напомнило мой дом и дома моих друзей на плантациях Юга, – вздохнула Анастасия. – Правда, это было еще до войны. Столько всего теперь безвозвратно потеряно...
Исабель сочувственно закивала:
– Все это чудовищно... Но ваш отец отстроил вам новый дом и соответственно его обставил. Я знаю, как вы и ваша мать благодарны ему за это.
Анастасия кивнула и бросила взгляд на Кэт, которая, как ей показалось, утратила интерес к разговору и с отсутствующим видом задумчиво улыбалась каким-то своим мыслям.
