Исабель сочувственно закивала:
– Все это чудовищно... Но ваш отец отстроил вам новый дом и соответственно его обставил. Я знаю, как вы и ваша мать благодарны ему за это.
Анастасия кивнула и бросила взгляд на Кэт, которая, как ей показалось, утратила интерес к разговору и с отсутствующим видом задумчиво улыбалась каким-то своим мыслям.
– Теперь отдыхайте, – сказала Исабель. – Для всех сейчас время сиесты. Позже вам принесут все для умывания. Когда переоденетесь, выходите к нам во внутренний дворик. Ближе к закату мы присоединимся ко всем остальным, да и барбекю будет к тому времени готово. Тогда и начнется настоящее веселье.
– Спасибо за все, – поблагодарила Анастасия. – С нетерпением буду ждать вечера.
– Отдыхайте, – повторила Исабель и еще раз обвела комнату внимательным взглядом, чтобы удостовериться, все ли в порядке.
После этого Исабель и Кэт, вежливо улыбнувшись на прощание, под заливистый лай Розалии вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.
Анастасия с облегчением вздохнула и теперь уже неторопливо оглядела отведенные ей покои. На се вкус, убранство было слишком уж роскошным и пышным. Она чувствовала себя здесь стесненной, чуть ли не как в тюрьме. Подойдя к огромному гардеробу, она заглянула внутрь. Действительно, ее саквояж уже перенесли сюда и даже распаковали. Платье висело на вешалке, нижнее белье разложено на полке, внизу стояли туфли. Анастасия призналась себе, что такое внимание ей приятно, но в то же время в душе ее росла непонятная тревога. Кроме того, она не могла не заметить явного интереса, который с первых минут их приезда Кэт Дамита стала уделять Хоку. Но, с другой стороны, Кэт Дамита помолвлена, так что особых поводов для беспокойства нет, однако подспудное неприятное чувство все равно оставалось.
Анастасия подошла к кровати, положила на нее руку и несколько раз надавила. Кровать оказалась жесткой. Прямо как Ти Эл Латимер, вдруг мелькнуло у нее в голове. Нет, не будет она сейчас думать об этом человеке. Надо постараться хорошо отдохнуть, благо время еще есть. Вечер длинный, да и домой они доберутся лишь к ночи...
Но перед тем как лечь, она подошла к массивной высокой двери и проверила, хорошо ли та заперта. В замке торчал ключ, и она быстро дважды повернула его. Ключ из замка она вынимать не стала – так будет поспокойнее. Анастасия торопливо сбросила дорожный костюм и ботинки, сняла тяжелое бархатное покрывало и неловко влезла на кровать. Полог она не стала задергивать, чтобы не было очень душно. Взбив пуховые подушки, на которые были надеты изящно вышитые шелковые наволочки, Анастасия улеглась на спину и попыталась задремать.
Однако очень скоро мысли ее обратились к Хоку и тому, что они задумали. Она улыбнулась, подумав о том, что готова ждать, сколько понадобится, и надеясь, что скоро они снова будут вместе.
Над кострами жарилось столько еды, что Анастасия на мгновение остолбенела. Впечатление ее усилилось, когда она мысленно сравнила это изобилие с тем, как они питались на Юге во время войны, да и после нее. Она не представляла, как все это можно съесть за одну ночь, потому что, кроме туш свиньи и двух годовалых бычков, на столах лежали груды сладких и пресных лепешек; стояли большие миски с фасолью, широкогорлые банки с красным и зеленым перцем, как свежим, так и маринованным; и горы оладий, пропитанных медом и маслом. Там и тут виднелись высокие кофейники с черным кофе и чайники с чаем. Спиртного Анастасия не увидела – Латимеры, очевидно, хотели, чтобы все прошло в рамках приличий.
Выдался удивительно красивый вечер, как нельзя лучше подходивший для праздника под открытым небом. С севера тянуло прохладным ветерком, который разносил по округе соблазнительные ароматы жареного мяса и прочих вкусностей. Столы освещались лампами под красными абажурами. Предзакатное солнце заливало все вокруг нежно-розовым светом.
Однако Анастасия пребывала в нерешительности. Молодой Латимер на правах хозяина лично стал ухаживать за гостьей и с превеликим старанием наполнял ее тарелку едой. Все дело в том – Анастасия только сейчас это поняла, – что ее платье было неуместно. Да, платье, над которым Лорели неустанно трудилась в Виксберге и которое, несомненно, великолепно выглядело бы на великосветском приеме, здесь, на открытом воздухе, рядом с кострами, на которых шипели, разбрызгивая жир, мясные туши, уж никак не смотрелось. И не важно, что на Латимеров оно произвело весьма сильное впечатление, потому что мода здесь отставала на несколько лет, – на таком празднике платье из прекрасного светло-кремового шелка с низким лифом, с кружевными гофрированными оборками, с заниженной талией, отделанными рюшами рукавами и черным бархатным передником, который завязывался сзади на пышный ниспадающий бант, имело совершенно неподходящий вид. Кроме того, в нем было неудобно. Но ни Анастасии, ни ее матери и в голову не пришло, что званый вечер может проходить не в доме, а на открытом воздухе. Теперь менять что-либо было уже поздно.
Анастасия подумала, что в отличие от нее Кэт Дамита оделась более подобающим образом. Все на молодой женщине было выдержано в испанском стиле – широкая белая, почти до пола, юбка со множеством пышных нижних юбок из красной тафты, едва касающаяся подолом изящных туфелек, корсаж – белый с низким вырезом. На плечи девушки была небрежно наброшена алая шаль. Кэт явно оделась для того, чтобы веселиться и танцевать всю ночь напролет. «И никто ей в этом не указ, – подумала Анастасия, – она одевается так, как ей нравится».
Подошедший Люк вежливо протянул Анастасии тарелку, с которой капал горячий жир, но, заметив ее откровенное смятение, быстро уловил причину.
– Мисс Анастасия, вам нужно чем-то прикрыться спереди. Подождите, я пошлю слугу, он принесет небольшую скатерку. Вы ею накроетесь, а после еды снова сможете порадовать нас своим замечательным платьем.
Анастасия пришла в замешательство, но очень быстро взяла себя в руки и рассмеялась. Тут она заметила, как через поляну к ней направляется Хок. Одежда его была тщательно вычищена от дорожной пыли. В черных брюках, в ослепительно белой сорочке тонкого сукна с черным же узким галстуком и в широкополом черном сюртуке он имел неотразимый вид. Широкий кожаный пояс с большой серебряной пряжкой и высокие начищенные ковбойские сапоги завершали его мужественный облик.
Анастасия вдруг подумала, что у нее будет слишком уж дурацкий вид, если она повяжется, как салфеткой, широкой скатертью и так сядет за стол. Что скажет на это Хок? Повеселится от души и будет более чем прав. Она повернулась к Люку:
– Мистер Латимер, я буду вам весьма благодарна, если вы принесете мне скатерку, а то боюсь, я и правда закапаю платье и тем самым испорчу все удовольствие от еды.
