вдруг добавила заговорщическим голосом. — Но судя по фамилиям пациентов, важный человек прибудет после обеда.
— Сделайте мне, пожалуйста, чай.
Открыл дверь в кабинет Дельвига, и услышал, как Ниночка произнесла:
— Хорошо, мастер Юсупов.
Я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, и сел за стол. Взглянул на расписание на сегодня, которое уже оставила мне заботливая Ниночка. И вздохнул: верно говорят, что понедельник-день тяжелый. Потому что первым пациентом на сегодня был записан Фёдор Борисович.
Дверь кабинета открылась, и в помещение вошла Ниночка. В руках девушка держала поднос с чайником и чашкой. Нина улыбнулась и поставила посуду на стол:
— Лесной отвар с травами. Все, как вы любите, — произнесла она.
— Спасибо, — ответил я.
— В ящике лежат батончики. Специально для вас я приготовила со вкусом орехов. Мне показалось, что вам они понравились.
— Вы наблюдательны, — заметил я.
Девушка посмотрела на часы на своем запястье и вздохнула.
— Я много чего замечаю, Василий Михайлович. И мне кажется, что сегодня вы немного другой.
— Что это значит? — удивился я.
— Вы мне кажетесь каким-то отстраненным. Будто думаете о чем-то своем.
— А обычно все не так?
Она пожала плечами, бросила на меня лукавый взгляд и неожиданно выдала.
— Иногда мне кажется, что вы хотите пригласить меня на обед. Я ведь не ошибаюсь?
— Порой, и впрямь подумываю об этом, — признался я, осознавая, что вскоре мы перестанем быть коллегами.
— Мне известно, что вы княжич из старой семьи, — помощница вздохнула. — Не стоило даже говорить с вами об этом. Вы всегда вели себя профессионально.
Я и впрямь никогда не интересовался тем, откуда родом Нина. Потому что решил для себя, что нам не стоит заводить какие-либо отношения.
— Простите, что я завела об этом речь, — секретарь вздохнула.
— Где вы живете? — неожиданно спросил я.
— В небольшой квартирке, в одном из рабочих районов. Там много простолюдинов и бастардов. Знаете, там благотворительные организации на автобусных остановках иногда раздают вот такие штуки…
Она вынула из кармана небольшой баллончик и поставила его на мой стол.
— Что это?
— Перцовка, — пояснила девушка. — Такими штуками пользуются люди, которые не имеют способностей. Подобный спрей поможет отогнать хулигана.
— И зачем он вам? — не понял я. — Насколько знаю, у вас есть сида. И я слишком хорошо помню, какой крепкой вы умеете быть. Сам видел, как вы скручивали буйных посетителей.
— Владею, — согласилась хрупкая с виду Нина. — Но она отбирает много энергии. И порой не стоит привлекать к себе внимания. К тому же собаку отогнать куда проще, если распылить эту гадость по ветру.
— Ясно, — кивнул я.
— Значит, я была права. Вы сегодня другой. Потому что решили спросить меня о чем-то личном. Даже не знаю, хороший ли это знак или дурной.
Ниночка вышла из кабинета. Я же налил в чашку чай, сделал глоток, улыбнулся, оценив терпкость сбора. Все же повезло Дельвигу с такой помощницей. О ком я точно будет скучать, так именно о ней.
В этот момент я услышал, как хлопнула входная дверь, и в приемной раздался недовольный голос. И радость от вкусного чая быстро померкла. А через несколько секунд, в кабинет вошла звезда. Федор был облачен в длинный плащ серебряного цвета с высоким воротником. Он развязал пояс и театральным выверенным движением скинул верхнюю одежду и повесил на вешалку, которая стояла в углу. Полы плаща развернулись диковинным цветком, показав яркую алую подкладку. Облачен гость был в узкий костюм, состоящий из кожаных брюк, вязаного свитера со спущенными петлями и высоких сапог, походящих на военную обувь. Мужчина снял огромные темные очки, небрежно бросил их на подоконник. Затем провел пятерней по кудрявым черным волосам и вздохнул.
— Доброе утро, — произнёс я, но Федор Борисович только недовольно поморщился и уточнил:
— Разве утро может быть добрым? А уж про понедельник и говорить не стоит. Дурное утро и ничего хорошего от него ждать не приходится.
Я усмехнулся. Видимо, у нас с Фёдором Борисовичем было что-то общее.
Пациент сел в кресло, откинулся на спинку и скрестил на груди руки. Взглянул на меня:
— Ну, давайте уже решать мои несуществующие проблемы. Чем раньше начнем, тем раньше закончим.
— Несуществующие? — я иронично поднял бровь.
— Если для того, чтобы получить от вас бумаги мне нужно их признать, то отметьте, что проблемы на самом деле есть. Я тут подумал и понял, что не хочу с вами воевать. Слишком много чести для вас, господин лекарь. В конце концов, мне ничего не стоит следовать графику и ходить на ваши так называемые сеансы.
«Хитер», — подумалось мне. Вслух же я произнес:
— Вы правы. Давайте начнем сеанс.
* * *
Встреча со звездой прошла на удивление неплохо. Я бы даже сказал — продуктивно. Нам удалось наладить контакт, и к концу приема, Фёдор Борисович начал понемногу рассказывать о себе. Но когда знаменитость попрощалась и покинула кабинет, я вздохнул с облегчением. Все же его высокомерие, которое поначалу казалось наигранным, раздражала.
Дальнейший прием прошел стандартно. И в полдень последний пациент покинул кабинет довольным. Я же откинулся на спинку кресла. Заложил руки за голову, и удовлетворенно улыбнулся. Осталось только поговорить с Дельвигом, и…
Дверь открылась, и руководитель практики вошел в кабинет. Выглядел Дельвиг весьма довольным.
— Добрый день, мастер Юсупов, — произнёс он, осмотрел комнату, словно ожидал тут кого-то увидеть, а потом сел в кресло. Откинулся на спинку и взглянул на меня. — Как прошел прием, Василий Михайлович?
— Отлично, — ответил я, собирая папки. Открыл ящик стола, сложил в него дела.
— Я узнал, что вы занимаетесь Федором Борисовичем. Хорошо, что вы не поддались
