дома моды.
Я приподнял бровь, всем своим видом демонстрируя вежливый интерес.
— Дом моды, говорите? Признаться, не слышал о таком. Это какое-то тайное общество портных-заговорщиков?
Голицын сначала недоуменно посмотрел на меня, а затем рассмеялся, но в его смехе чувствовалась легкая нервозность.
— О нет, что вы! — воскликнул он, взмахнув руками так широко, что чуть не задел проходящего мимо официанта. — Это храм красоты и изящества! Мы собираем лучшие наряды со всех уголков мира и представляем их столичной молодежи. Наша миссия — нести свет высокой моды в массы! И более того, показывать то, что не смогли увидеть другие из-за зашоренности их взглядов!
Я едва сдержал улыбку. Этот человек говорил так, словно вещал с амвона, а не рассказывал о модных тряпках. Фанатик от моды? Или еще кто?
— Звучит… впечатляюще, — произнес я, хотя, признаться, интереса у меня в этом не было никакого, но обижать едва знакомого аристократа было бы опрометчиво с моей стороны. — И чем же конкретно вы занимаетесь?
Мужчина просиял еще ярче, если это вообще было возможно. Похоже, я зря именно так повел разговор.
— О, мы делаем так много! — воскликнул он, загибая пальцы. — Мы коллекционируем уникальные наряды, организуем показы мод, издаем каталоги последних трендов. А наши аукционы! — закатил он глаза, довольно улыбнувшись. — На них можно приобрести самые редкие и изысканные костюмы со всего мира!
Я кивнул, делая вид, что впечатлен размахом.
— Кроме того, — продолжил Голицын, понизив голос до заговорщического шепота, — у нас есть связи с зарубежными домами моды. Мы всегда на шаг впереди многих крупных стран!
— Что ж, — сказал я, слегка склонив голову, — рад знакомству со столь важной персоной. Максим Николаевич Темников, к вашим услугам. Так какое же дело у вас ко мне?
Голицын вдруг замолчал, его взгляд скользнул по моему костюму, и в его глазах зажегся огонек, который мне совсем не понравился. Вот только из всего сказанного выходило, что его интересовала лишь моя одежда… Очень странный человек.
— Максим Николаевич! — воскликнул он, всплеснув руками. — Ваш костюм! Он просто… восхитителен!
Я невольно посмотрел на свой наряд. Простой черный костюм-тройка казался слишком скромным на фоне вычурных одеяний окружающих. Уж чего-чего, а выделяться я не особо планировал.
— Благодарю, — ответил я сдержанно. — Хотя, признаться, не вижу в нем ничего особенного. Удобный, простой, вот и все, пусть и выполнен из хорошей ткани.
— Не видите? — Голицын выглядел так, словно я только что сказал, что не вижу солнца в ясный день. — Но это же… это произведение искусства! Эта элегантная простота, эти идеальные линии… В нем столько изящества и стиля! Скажите, где вы раздобыли это сокровище? Я непременно должен знать мастера, способного на воплощение столь смелых идей!
Я понял, что просто так от этого человека не отделаюсь. Нужно было что-то придумать, чтобы закончить этот разговор и вернуться к своему заданию.
— Это работа одного моего знакомого дизайнера, — небрежно бросил я, делая шаг в сторону. — Ничего особенного, уверяю вас.
Но Голицын не собирался так просто меня отпускать. Он схватил меня за рукав, его глаза горели фанатичным блеском.
— Знакомый дизайнер? — воскликнул он. — Но кто он? Я знаю всех столичных модельеров, и никто из них не создает ничего подобного! Это же… революция в мире моды! Вы просто не представляете, насколько это может быть…
Я мягко, но решительно освободил свой рукав из его хватки.
— Боюсь, вы его не знаете, — сказал я. — Он только начинает свой путь и совсем неизвестен.
— Неизвестен? — Голицын выглядел так, словно я сообщил ему о существовании единорогов. — Но это нужно немедленно исправить! Вы должны познакомить меня с ним! Такие костюмы непременно станут одними из лучших, наравне с парижскими кафтанами!
Я понял, что ситуация становится абсурдной. Обычный костюм, чего привязался-то? Нужно было срочно что-то придумать, чтобы отвязаться от этого назойливого модника.
— Боюсь, это невозможно, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал сочувственно. — Видите ли, этот дизайнер… он очень нелюдим. Настоящий затворник. Общается только со мной, и то с большим трудом.
Голицын вздохнул с таким разочарованием, словно я только что сообщил ему о кончине любимой бабушки.
— Ах, понимаю, — протянул он. — Гении часто бывают со странностями. Но, может быть, вы могли бы…
К счастью, в этот момент я заметил Валентина Строгова, который стоял неподалеку, окруженный группой молодых аристократов. Это был мой шанс наконец избавиться от навязчивого модельера.
— Прошу прощения, Аркадий Львович, — перебил я его, — но меня ждут неотложные дела. Был рад знакомству.
Не дожидаясь ответа, я быстро направился к Строгову и его компании. Краем глаза я заметил, как мужчина разочарованно смотрит мне вслед, но спасибо, что не пошел за мной. Надеюсь, мы больше с ним не пересечемся, а то его напор меня немного пугал. Никогда не любил связываться с фанатиками, пусть иногда они и бывают полезны.
Приблизившись к группе молодых аристократов, я услышал, как Валентин хвастливо рассказывает о предстоящей поэтической дуэли.
— … и, конечно же, я одержу победу, — говорил он, самодовольно ухмыляясь. — Этот провинциал даже не представляет, с кем связался!
Я решил, что настало время напомнить о своем присутствии.
— Не стоит говорить «гоп», пока не перепрыгнешь, Валентин, — произнес я, подходя ближе. — А за твое поведение можно и вовсе разучиться прыгать. Хотя, насколько я помню, порочить оппонента за его спиной не было предусмотрено нашей дуэлью. Может, мне спросить с тебя за это отдельно, а?
Строгов резко обернулся, его лицо моментально побледнело. Он явно не ожидал, что я услышу его хвастовство. Попытавшись сохранить лицо перед друзьями, парень натянуто улыбнулся.
— А, Темников, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, — рад, что ты присоединился к нам. Что ж, дуэль нас рассудит, не так ли?
Я заметил, как его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул. Похоже, моя небольшая угроза все же достигла цели.
Друзья Строгова, оказавшиеся более воспитанными, чем он сам, вежливо поприветствовали меня. Один из них, высокий молодой человек с черными волосами, обратился ко мне:
— Максим Николаевич, мы слышали, что вы вызвали Валентина на поэтическую дуэль. Должен сказать, это весьма смело с вашей стороны. Валентин с детства обучался стихосложению у лучших учителей. Вам будет
