рядом, тоже уставившись на двор.
Я выспался и чувствовал себя отлично, а вот он выглядел так, будто не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, а обычно аккуратная бородка, которую он отпустил в последнее время, была слегка растрёпана. Он молчал с минуту, собираясь с мыслями.
— Богатства болот оказались щедрее, чем мы думали, — начал он наконец, его голос был тихим и немного хриплым. — Особенно после того, как мы раскопали окрестности Сердца болот. Я провёл инвентаризацию. Артефакты, которые мы вытащили, камни, что мы очистили, проданные и ещё в наличии серебро и золото, поступления от контрабандистов…
Он сделал паузу, ожидая моей реакции. Я молча кивнул, давая ему выговориться.
— Герцог, у нас целое состояние. Не просто деньги на содержание армии. Это фантастическая казна. Больше, чем у короля. Мы… Ты — император! Если перевести всё в золото, ты можешь прямо сейчас купить обширные земли, построить дворцы и поселиться на море, на юге. И просто жить, утопая в богатствах до конца своих дней. Все мы. Я, Фаэн, Мурранг, Хрегонн. Старое братство.
Я повернулся и посмотрел ему в глаза. В них плескалась не жадность, а страх. Глубокий, рациональный страх человека, который понимает, что стоит на пороге мясорубки. Скоро нас ждёт война.
— К чему ты ведёшь, Фомир?
Он облизнул пересохшие губы:
— Пророчество. Нашему провидцу опять было пророчество.
— И что там, в двух словах?
— Скоро война.
— Весной?
Он отрицательно дёрнул головой. Сейчас была середина зимы и никто зимой в мире Гинн не воевал, все ждали весны, это была аксиома.
— Нет. В ближайшее время нас всех ждёт война. К нам движется воля короля. Война и гибель в болотах.
— Кмабирийских? Они уже почти безопасны? Тут появились птицы и звери, весной начнёт расти трава. Да, проклятию потребуется ещё некоторое время, но это место стало безопасным.
— Другие болота, — несогласно дёрнул головой он. — Такие, куда нас отправят. Нас пошлют на убой, Рос. Мы же это знали с самого начала⁈ Король Назир использует нас как таран, который должен проломить стену, а потом его просто бросит в прямо проломе, оставляя истекать кровью.
Он был прав и всё равно эти слова меня не пугали.
— У нас есть шанс, — продолжил он, понизив голос почти до шёпота. — Прямо сейчас. Пока не прибыл посланник от короля, а он будет. Посланник будет и приказ выступать… Ослушаемся — измена. Выполним — смерть. Мы между молотом и наковальней, Рос! Но, пока ещё не отдан приказ, мы можем уйти. Ты, я, братья-квизы, Фаэн. Наш костяк. Мы берём самую ценную часть казны, грузим на несколько телег и уходим на край света, подальше от этой проклятой войны. Нас никто никогда не найдёт. Восемь тысяч рож невозможно спрятать, но пятерых… Мы будем жить, как короли. В любом тёплом краю, где нет ни снегов, ни королей-самодуров, ни проклятых болот.
Он замолчал, выложив своё предложение.
И на одно короткое мгновение я позволил себе представить эту картину. Вилла на берегу тёплого моря. Библиотека с редкими фолиантами. Сад, бассейн, слуги. Никаких рапортов, учений, интриг и ответственности. Просто покой и богатство. Соблазн был сильным, как сладкий яд.
Мой взгляд скользнул на плац.
Там был участник вчерашнего сражения (а я туда подтянул всех талантливых бойцов) и обороны Каптье — Гришейк, молодой орк, который выстраивал свою роту.
Он хмурил брови, проверяя снаряжение и вооружение каждого, и наорал на двоих за то, что безалаберно выхлебали воду из фляг раньше времени, до выхода в рейд.
В его голосе не было ни страха, ни жестокости, а только работа, которую он делал хорошо. И делая её, он, каторжанин и атаман, превращал вчерашних сидельцев в настоящих солдат.
Я видел эльфов Фаэна, бесшумно скользящих по периметру стены, их луки были наготове. Видел тролля Тайфуна, который сидел снаружи ворот, терпеливо ожидая, когда выйдет его крупногабаритное воинство.
Ну да, они во дворе не помещаются.
Я вспомнил их лица. Лица восьми тысяч изгоев, которых я вытащил из тюремных ям, с каторги, а кого-то и с эшафота. Людей и нелюдей, которым я дал не просто оружие и еду. Я дал им цель и чувство собственного достоинства. Они поверили мне, а я?
Медленно я повернулся к Фомиру. Искушение исчезло без следа, оставив после себя лишь холодную ясность.
— Нет.
Одно слово. Тихое, но твёрдое, как гранитные стены этой крепости.
Фомир поник. Он ожидал этого ответа, но, видимо, до последнего надеялся на другой исход.
— Но почему? — выдохнул он. — Это же нелогично. Рисковать всем ради… ради чего?
— Ради них, — я кивнул в сторону двора. — Ты говоришь, что у нас императорская казна. Но наше главное богатство — это Штатгаль, не тот, который остров, а тот, который армия. Они мне охотой и неохотой поверили, пошли за мной, присягнули. Не королю, а мне.
Маг кивнул. Ему явно была самому не по вкусу идея бегства, однако он был опытный бегун, он чувствовал опасность, как лиса чувствует собачье преследование.
— Если я сейчас сбегу с казной, чем я буду отличаться от губернатора Валдрика, который продаёт людей за горсть серебра? От любого другого коррупционера? Чем я буду лучше короля Назира, который видит в них лишь расходный материал? Я стану таким же, как они. А я не такой. Мне не похрену, Фомир. Больше того, я тебя спрошу, ты бы свою магическую роту бросил?
Он потупил глаза, явно думал об этом:
— Нет, я бы организовал их побег, дал бы много денег из своей доли… Есть остров Кафтор в Зелёном океане, там вольготно магам без гильдий.
— Воооот. Сам как наседка. А думаешь, что я поступлю, как чудак на букву «М». Я так не могу, братец.
— Я понял, босс, — сказал он уже твёрже. — Прости мне мою слабость.
— Брось, братан, — ответил я. — Это в тебе говорит голый прагматизм. Математика поступков. Рациональность. Но мы же не цифры в уравнениях, чтобы поступать рационально?
Глава 25
Разговоры
Теории и предсказания нуждались в проверке.
Но в мире Гинн предсказатель — это не шарлатан, это прямо профессия. К сожалению.
Сказал, что будет гонец, значит, он будет.
Мой разговор с Фомиром оставил после себя горьковатый привкус. Ведь я убедил лишь его, но не себя. Слова об ответственности и надежде звучали правильно, однако на войне правильные слова и люди умирали первыми.
Следующий день начался как обычно. Побудка, дым из кухонных труб, построение, поднятие флага, завтрак. Рутина, которая вросла в плоть
