— Сипаи старика Гарднера в ужасном состоянии, — сказал полковник Пэкер. — Мне не нравится их вид. Слава Богу, мои люди не дают мне повода для беспокойства. Я уверил их, что перестанем использовать муку, поставляемую правительством, и будем запасаться ею здесь — и они успокоились!
— Я бы не стал доверять людям Пэкера, — сказал полковник Маулсен, — а также и этой старой бабе Гарднеру! Никакой дисциплины — вот в чем их беда. Теперь мои люди…
Той ночью майор Уилкинсон, обедавший в резиденции и вернувшийся помочь пьяным, ранил выстрелом одного из патрульных, который окликнул его. На следующий день было проведено дознание, и майор Уилкинсон был оправдан ввиду непредумышленного нанесения раны — говорили, что он в то время был без сознания по причине интоксикации.
— Чертовы дураки! — сказал Алекс с раздражением. — Им надо было уволить его, — отослать в Сутрагундж и судить. Как угодно, но надо было это сделать. В такое время оправдывать его за ранение сипая на основании пьянства — они что с ума сошли? Если бы это случилось с сипаем, они осудили бы его на десять лет или повесили! Если после этого ничего не произойдет, то я еще глупее Пэкера!
В первый день недели был дан бал в честь дня рождения Королевы. День рождения Виктории пришелся на воскресенье, поэтому бал должен был состояться на следующий день. Кроме того, это был конец поста Рамадан, и в небе висел тонкий серп луны. Он висел на зеленом вечернем фоне, словно серебряная нитка, — исламский символ, вышитый на зеленых знаменах Правоверных — словно зловещее знамение в небе.
— Ла Иллах — Ка! Ил Илл-ах-хо! — взывали муэдзины с минаретов мечетей в городе. — Нет Бога, кроме Аллаха!
Музыканты оркестра первого полка нерегулярный войск Лунджора стояли по стойке смирно, их темные лица застыли от напряжения, глаза следили за палочкой дирижера. — Боже, храни Королеву, — знакомая мелодия, национальный гимн чужой страны, неслась по плацу и проникала в открытые окна и в расположения сипаев.
Ей исполнилось тридцать восемь — этой коренастой, властной, самоуверенной домохозяйке, взошедшей на трон, будучи еще стройной, самоуверенной девушкой в тот год, когда Сабрина Грантам встретила Маркоса де Баллестероса; в тот год, когда Анна Мария II, получившая имя Амира, жена Валаят Шаха, родилась в маленьком розовом мозаичном дворце в городе Лакноу.
— Пошли ей победные, счастливые и славные…
Дочь Сабрины танцевала на балу по случаю дня рождения Королевы, она была в бальном платье с широкой юбкой из зеленоватой накрахмаленной кисеи, украшенном гирляндами камелий. Танцуя, она улыбалась, как все женщины, танцевавшие в зале, украшенном флагами и цветами или сидящие вдоль стены и слушавшие оркестр сипаев, исполняющий «Вальс Имоджие», «Польку Султана», «Лавр», «Анджелина», «Деревенская красавица» и «Ландыш». Они улыбались, но радостью не наполнялись их сердца. Они улыбались, наблюдая за своими мужчинами и напрягая слух, чтобы понять, о чем они говорят, и ловя выражение на их лицах.
Алекс тоже был на этом балу, и в его лице не было ничего говорящего, что большую часть дня он провел в спорах, бесполезно убеждая трех мужественных, упрямых людей в необходимости разоружения сипаев.
— Это можно сделать, — убеждал Алекс. — Нас достаточно, и этот бал — хорошая возможность осуществить мой план. Никто не будет ничего ожидать в ночь бала! — Он нарисовал план действий, сложный, но выполнимый, но решение не было принято.
— Пока у нас не будет явных доказательств относительно их намерений поднять восстание, — возразил полковник Гарденен-Смит, — ни один мой сипай не подвергнется такому оскорблению, или…
— Я еще должен добавить, — резко оборвал его Алекс, забывая всякую дипломатию и резко прерывая эту знакомую речь, — что лечение предпочтительнее, чем предупреждение болезни. И этот случай с Уилкинсоном можно считать последней каплей. Я правильно понял — его оправдание было встречено в войсках без энтузиазма?
Но их нельзя было переубедить. Однако они решили предпринять предупредительную меру, ради женщин, чьи нервы были на пределе от постоянной необходимости быть настороже. В Лунджоре в европейских семьях существовал обычай выезжать рано утром, пока воздух его был свеж, до восхода солнца, пока не было жары, заставлявшей их сидеть в полумраке комнат с закрытыми ставнями. Всем семьям военнослужащих было сказано, что на следующее утро после бала им следует вместо прогулки отправиться в резиденцию, взяв с собой такое количество одежды, которое может понадобиться на несколько дней. Резиденция была достаточно большой, чтобы укрыть их всех, не причиняя особых неудобств. На территории был поставлен дополнительный наряд военной полиции для усиленной охраны, а четыре орудия с туземными солдатами из полка полковника Маулсена должны были расположиться между резиденцией и войсками, и еще два орудия между резиденцией и городом.
— Резиденция идеально расположена с точки зрения обороны, — сказал полковник Гарденен-Смит. — Ничего не может быть лучше: стена вокруг резиденции, овраг, за ним джунгли.
— Я согласен, — сказал Алекс, — при условии, что защищаться надо будет от нападения со стороны города. Но если мятеж поднимут сипаи, резиденция превратится в ловушку.
— Мои сипаи не восстанут, — упрямо ответил полковник Гарденен-Смит. — Могу поклясться своей жизнью.
Алекс промолчал. Он устал от бесконечных уговоров. Он пошел в резиденцию и поговорил с Винтер.
— Я снова беру Юзафа. Он мне нужен. Что вы сделали с револьвером, который я вам дал?
— Он у меня!
— Хорошо. Пусть он будет заряжен, и держите его поблизости. Я принес вам еще патронов. Смотрите, чтобы у вас всегда была оседланная лошадь и… — Он не окончил предложение, смотрел с минуту через плечо Винтер на пустую стену, сдвинув брови, затем, пожав плечами и не сказав больше ни слова, вышел. А что еще можно было сказать? Он сделал все, что мог. Правду ли говорила эта женщина — Амира? Был ли уже назначен день, и было ли восстание в Мируте преждевременным? Оно было удивительно успешным, и его успех вызвал ряд восстаний в других местах. Были ли те мятежи тоже случайны?
— Ждите благоприятный день…
— Впереди еще два дня, — думал тем вечером Алекс, прислонясь к стене и наблюдая за танцующими кадриль на балу по случаю дня рождения Королевы.
Но впереди оставались не дни, а только часы.
Книга пятая
Хайрен!!! — Оленья башня
Глава 40
Заместитель полковника Гарденена-Смита, майор Беквиф в то утро после бала, за полчаса до рассвета сообщил своему старшему офицеру, что полк не разошелся после прохождения наряда и поэтому более не заслуживает доверия. Он рыдал, докладывая об этом, поскольку он, как и его полковник, свято верили в преданность вверенных им солдат.
