«Если бы я мог дать им хотя бы еще один день», — эта мысль преследовала Алекса с того самого утра, когда Гопал Нат прошептал первые вести о мирутском мятеже и падении Дели, и не оставляла его еще полчаса назад. Но теперь, глядя на искаженное смертью лицо госпожи Бэттерсли и на ее обезображенное, безгрудое тело, он увидел другое лицо. Лицо Винтер. Так отчетливо, словно она, а не Алиса Бэттерсли лежала у его ног в смятых розовых кустах. И, развернувшись, ненавидя и проклиная себя, движимый чувствами и страхом, не в силах совладать с ними, он поскакал в резиденцию. Тяжелые, обитые железом ворота резиденции этим утром по приказу полицейской стражи были заперты на засовы. Но дверь калитки главных ворот, в которую, однако, мог войти лишь один человек, стояла открытой настежь. Перед воротами колыхалась визжащая толпа, перед которой разглагольствовал человек в зеленом тюрбане с дикими глазами — привратник Акбар Хан.
— Убейте их! — кричал он. — Прикончите всех, чтобы ни один не ушел! За нашу веру! За веру! Смерть им! Смерть!
Толпившиеся услышали стук копыт бешено несущегося коня и, когда Алекс на полном скаку врезался в них, рассыпались в стороны, словно куча опавших листьев. Он выстрелил всего раз и видел, как Акбар Хан осел вперед с выражением нелепого удивления на лице; затем Алекс соскочил с седла, и Орел, пятясь, на мгновенье закрыл его от толпы, и за эти доли секунды он оказался в узкой калитке. Пуля, выпущенная кем-то из осажденных, ударилась в стойку ворот в дюйме от него, и он, переступив через тело лежавшего на пороге человека, навалился на узкую дверь и задвинул тяжелый засов.
Повернувшись с револьвером в руке, он увидел мрачные и неуверенные лица полицейских стражников, неловко сжимавших в руках мушкеты, и понял, что здесь было небезопасно.
— Извините, Рэнделл, — послышался голос из тени ворот. — Чуть не задел вас. Думал, что это одна из тех свиней.
Начальник военной полиции майор Мэйнард сидел на земле спиной к стене, держась одной рукой за бок, тщетно пытаясь сдержать красную струйку, стекавшую у него меж пальцев. В другой руке он сжимал дымящийся револьвер, пуля из которого едва не попала в Алекса. Остальные, не двигаясь, смотрели на него.
— Ты вовремя, как раз… — с трудом проговорил майор Мэйнард. — Скажи им там… в доме… пусть бегут. — Увидев поднимающийся револьвер в руке Алекса, он остановил его: — Нет, это не они. Пока они до этого еще не дошли. Это был наш привратник.
Алекс обернулся к людям, молчаливо взиравшим на майора, и резко скомандовал:
— Берите белого господина и несите его в дом. Быстро!
— Нет, — прохрипел майор Мэйнард. — Нет… Бесполезно. Я это знаю… и ты тоже. У меня еще есть… пятнадцать минут, может быть… и пока… я здесь… они ничего не сделают. А когда меня не станет… они откроют ворота и убегут. Иди в дом… скажи им, пусть уходят. Я здесь продержусь… несколько минут…
Алекс не стал ждать. Двадцать минут назад он приказал Вордлу вывести женщин, и они должны были уже уйти. Но он должен был сам в этом убедиться. Повернувшись, он побежал к дальнему дому, через огороженный газон и клумбы и взбежал по ступеням веранды, когда шум толпы перед воротами резиденции превращался уже в рычание.
Но никто не ушел. Они все спокойно сидели в резиденции — более двадцати женщин и детей и с десяток мужчин. Целый цветник женщин в нелепых, пастельных тонов юбках с кринолинами, тугих корсажей и тонких, неуместных бальных туфельках.
— Боже мой, — яростно прокричал Алекс, — вы думаете, черт подери, что творите? Немедленно уведите этих женщин отсюда! Вордл, я думал, я вам приказал…
— Здесь безопаснее, — прохрипел Вордл. — Артиллеристы верны, и полиция будет держаться…
— Артиллеристы взбунтовались, полиция убежит через пять минут, а половина негодяев города уже здесь, — отрезал Алекс. — Давайте, быстро отсюда, через задние ворота, на мост. Бегите в джунгли! Это ваш единственный шанс. Живо!
В другом конце комнаты он увидел Винтер. Одной рукой она обнимала Лотти и смотрела широко открытыми, но совершенно спокойными глазами. Вдруг раздался неожиданный грохот и рев толпы, обезумевшей от жажды крови, Алекс подскочил к окну, бросил быстрый взгляд и, перебежав комнату, рывком открыл настежь дверь, ведущую из гостиной вглубь дома: «Спасайтесь!»
Они побежали, подхватывая кричавших детей, обнимая младенцев, всхлипывая и задыхаясь, путаясь в своих широких юбках.
Винтер попросила:
— Возьмите Лотти, госпожа Холли, вы знаете дорогу, — и вытолкнула их за дверь. Затем она вернулась, торопя женщин, и Алекс, поймав ее запястье, буквально вытянув ее за собой, выбежал вместе с ней. Он стащил ее по ступеням задней веранды и, подтолкнув вперед, чуть слышно произнес: «За мост, как можно быстрее!» И оставил ее.
После полумрака закрытого ставнями дома лучи солнца казались невероятно горячими и яркими. Жара и свет ослепили и обожгли ее, словно пламя из взорвавшейся печи. Там, за садом, сквозь деревья и тени были видны маленькие фигурки, потоком хлынувшие через ворота. Майор Мэйнард оказался прав. Он прожил гораздо меньше пятнадцати минут, на которые рассчитывал, и его солдаты, увидя, что он мертв, побросали свои мушкеты и открыли ворота, впустив обезумевшую толпу сипаев, к которым теперь присоединился городской сброд.
— Беги же, сумасшедшая! — прокричал Алекс из-за угла дома. Она увидела, как он вскинул руку и выстрелил, и, подобрав широкие юбки, побежала, куда он указал — за Лотти с госпожой Холли и десятками других, устремившихся к мосту через ущелье. Но не все из них побежали к мосту. Многие остановились и, перепуганные ярким светом, открытым пространством и ревом толпы, повернули назад, сочтя закрытый ставнями дом более надежным убежищем. Они вернулись, решив спрятаться в чуланах, шкафах, под оборчатыми балдахинами кроватей, запереться в темных помещениях и съежиться тихонько за креслами и диванами.
Другие, в смятении и ужасе от слепящего солнца, потеряли ориентацию и беспомощно бегали, укрываясь за деревьями и кустарниками, словно охваченные паникой животные.
Винтер видела, как Лотти и госпожа Холли переправились через мост и побежали к густому кустарнику, ярдах в тридцати за ним. Она бросилась следом — ее широкая юбка развевалась и путалась на бегу, а земля под тонкими бальными туфельками обжигала огнем. Она уже почти достигла места, когда увидела какую-то фигуру, несущуюся к ней на лошади галопом со стороны дальнего края ущелья. Светловолосая девушка на каштановой лошади. Призрачная лошадь — ведь она видела сквозь нее деревья — заметив ее, резко отскочила вбок, и Винтер инстинктивно бросилась в сторону, а пуля, которая должна была поразить ее меж лопаток, не причинив ей вреда, пролетела мимо.
