— Воды.
Гигантская кошка зарычала, и Винтер услышала свистящий вздох Лу, понявшей в чем дело. Хвост хищника начал бить по сухой траве и они, казалось, с час глядели в упор друг на друга, хотя на самом деле это длилось не более минуты, самое большее — двух. Она почувствовала, как пот выступил на лице и стекает холодными ручейками по шее. Затем тигр отступил и скрылся в зарослях.
Они уже несколько минут не слышали никаких звуков, даже хруста травы. Наконец Винтер подняла трясущуюся руку и вытерла пот с лица. Женщины опустили свою ношу и как подкошенные сели.
— Он ушел? — прошептала Лу сухими губами.
— Да.
— Может быть, он поджидает нас, почему ты не выстрелила?
Винтер повернулась к ней и сказала:
— Ты не видела, что случилось этим утром с… с некоторыми другими, а я видела. Среди зверей мы в большей безопасности. А выстрел могли услышать.
Дрожа, несмотря на удушающую жару, госпожа Коттар облизнула губы:
— Да. Ты права. Мы должны идти дальше. Помоги мне подняться, затекли ноги.
Больше в джунглях ничего не произошло и примерно час спустя в просветах между кустарниками, деревьями и бамбуковыми зарослями показались какие-то неясные очертания, которые, однако, оказались не тенью, а заросшей ползучими растениями стеной, и они поняли, что достигли желанной цели.
Руины, на которые Алекс и Нияз, преследуя в густых джунглях раненого леопарда, наткнулись три года назад, некогда, возможно, были охотничьим домиком какого-нибудь падишаха или тем, что осталось от давно исчезнувшего города. Нияз назвал их Хайрен Минар — Оленьей башней, так как в траве у порога они обнаружили оленьи рога. Они решили хранить свое открытие в тайне. Лишь Аладин знал о существовании руин. Несмотря на то, что они находились довольно близко от понтонного моста, джунгли здесь были не только густые, но и изрезанные лощинами, зарослями, кустарниками и высокими травами, а также славились обиталищем тигров. Их часто использовали в качестве базы при охотничьих вылазках, а однажды Алексу пришла мысль, что когда-нибудь такое убежище может оказаться очень кстати.
Это была часть двухэтажного строения, увенчанного низким, развалившимся куполом. Ее вплотную окружали бамбуковые заросли, а буйные тропические травы закрыли выпавшие камни и проросли сквозь плиты мостовой.
Внутри было жарко, очень темно и сильно пахло кабаном, еще недавно здесь обитавшим. Еще здесь были заметны признаки пребывания леопарда.
Лестница, ведущая на верхний этаж, давным-давно обвалилась. О ней напоминала лишь зияющая дыра в одном из углов черного, давно обжитого летучими мышами потолка единственной, похожей на склеп нижней комнаты.
Притоптанная трава показывала, где вошел Алекс, но руины были так же безмолвны, как и джунгли, и жаркие лучи солнца, и изменчивые тени.
— Здесь никого нет, — прошептала Лу Коттар и черные каменные стены отозвались эхом: «…Никого нет».
— Но есть лестница, — сказала Винтер. — Смотри!..
Из зазубренной дыры в крыше свисала прочная веревочная лестница, и они, дернув, попробовали ее. Она казалась довольно надежной. Винтер поставила на нее ногу, но Лу схватила ее за руку:
— Осторожно! Там кто-то может быть.
Они стояли чуть дыша, прислушиваясь, но никаких звуков ниоткуда не доносилось.
— Воды… — простонала Лотти. Глухо ответило эхо… — Воды.
Слегка передернув плечами, Винтер полезла наверх и через минуту исчезла в проломе.
Вскоре там вновь показалась ее голова.
— Все в порядке. Ты можешь поднять Лотти? Здесь есть вода. Здесь… здесь все есть! — с надрывом воскликнула она. Две грубые разобранные кровати, сверток циновок, несколько банок консервов, керосиновая лампа и глиняные сосуды с водой, которые еще несколько часов назад для них ничего бы не значили. Но за эти три часа их мир ушел в небытие, и вид этих скудных предметов неожиданно помог им вновь обрести его.
Вода в сосудах застоялась, была темной и ее было не слишком много. Рядом стояла жестяная кружка, еще влажная от недавнего пользования. Они дали напиться Лотти, а потом с жадностью, но бережливо попили сами и смочили водой носовые платки, чтобы охладить горячее тело Лотти.
— Ну-ну, дорогая, — сказала Винтер, стараясь придать своему голосу безмятежно-спокойную интонацию. — Теперь с тобой будет все в порядке. Ты должна отдохнуть. Теперь мы в безопасности… в безопасности.
— Но надолго ли?
Глава 41
— Ну, долго еще? — пробормотал Юзаф, припавший к земле на раскаленной равнине между двумя скалами, в пяти метрах от военного городка, наблюдая за дорогой, ведущей через суровую открытую местность к Хазарибагу. — Молю Аллаха, чтобы им не ждать до наступления ночи!
Он отхлебнул глоток воды из фляги и с удовольствием подумал, что месяц Рамадан наконец позади. Соблюдать здесь дневной пост, запрещающий утолять жажду, было бы в самом деле тяжело.
Был полдень, и солнце стояло прямо над головой, но над равниной все еще не поднялось ни облачка пыли. Юзаф пристроился поудобней и стал ждать.
— Ну, долго еще, боже милостивый, сколько же можно еще! — причитала Крисс Уилкинсон, лежа там, где она упала, когда они выбили дверь в спальню Винтер и выволокли ее, кричащую, из-под кровати. Кровь на ее ранах запеклась и засохла и казалось невероятным, что после стольких ран она еще оставалась живой.
Она лежала здесь уже довольно долго, слыша стоны и душераздирающие крики. Состояние ее стало ухудшаться, из груди вырывались прерывистые хрипы. Каждый вздох был для нее ужасной пыткой. Кто-то лежал рядом, навалившись на нее своей тяжестью, усиливая ее агонию. Кто-то рядом с ней еще был жив! В ее пустых глазах загорелись последние искры надежды.
— Кон, — простонала она, — Кон…
Но он не шевелился. Ничего не двигалось в этом безмолвном доме, кроме алых волн боли, которые беспрерывно накатывались на нее, не затихая.
— Они все умерли, — подумала Крисс Уилкинсон. — Все умерли, ну, долго мне еще… — Она попыталась приподняться, но вдруг голова ее бессильно поникла, и она затихла.
Но умерли не все. Погибло двадцать человек, укрывавшихся этим утром в резиденции, некоторые спаслись в джунглях, а один спасся невероятным образом.
Мятежники и примкнувшая к ним чернь, нагрянув в резиденцию, ворвались в пустой холл, где их встретил комиссар Лунджора, облаченный лишь в холщовые подштанники и веселенький пестрый халат. Шатаясь, он чуть не падал.
— За-аходи! — настойчиво приглашал комиссар. — Па-ално выпивки. Б-будь как дома! — Нетвердыми ногами он пошел на них, но они в испуге отшатнулись.
