— Они должны сами о себе позаботиться, — резко сказал Алекс. — Мы ждать не можем! — И посмотрев на Лотти, добавил: — Ей надо снять эти обручи. А вы лучше сделайте что-нибудь со своими туфлями, или далеко мы не уйдем. Подвяжите их кусками ваших юбок — у нас есть еще в запасе несколько минут. Я не думаю, что они стали нас искать, у них еще слишком много… — не докончив фразу опустился на колени помочь госпоже Коттар, которая уже вырывала оборки из своей нижней юбки быстрыми нетвердыми пальцами. — Я видел, у вас есть пистолет. Вы умеете с ним обращаться?
— Да, — коротко ответила госпожа Коттар и стала подвязывать свои туфли полосками ткани, крепко приматывая их к лодыжкам.
Алекс оказал подобную услугу и Лотти, пока Винтер, обвязав свои туфли обрывками нижней юбки, освобождала Лотти от ее кринолина, а затем повернулась к полулежавшей без движения госпоже Холли.
— Побыстрей, госпожа Холли. Вы должны снять свои обручи. Позвольте вам помочь…
— Нет смысла, дорогуша, — хрипло выговорила госпожа Холли. — Я не могу идти дальше.
— Ну, что вы, можете, — начала Винтер, но Лу Коттар, услышав разговор, повернулась и спросила горьким шепотом:
— Значит, он достал. Я… подумала…
— Да, дорогуша, — ответила госпожа Холли.
Винтер встала на колени возле неуклюжей фигуры, присматриваясь к ней.
— В чем дело? В чем дело? Я не понимаю. Пожалуйста, вставайте, госпожа Холли! Нам надо идти.
Лу Коттар проговорила:
— Там был один, в комнате прислуги. У него был мушкет, и он выпалил, когда мы проходили мимо. Я застрелила его. Я думала, что он не попал…
Алекс оттолкнул Винтер в сторону и склонился над госпожой Холли, чуть-чуть ее приподняв. Его рука ощутила теплую сырость. Ошибки быть не могло; он увидел потухший взгляд ее глаз на полном неказистом лице и узнал его.
Вдруг со стороны резиденции вновь донеслись выстрелы, крики и чей-то вопль нестерпимой боли, они звучали, хотя и в отдалении, но в утренней тишине были очень слышны. Лотти вздрогнула и вновь стала нервно дышать, но госпожа Холли сказала настоятельным тоном:
— Идите, сэр. И заставьте их идти. Ждать небезопасно. Пусть дамы уходят. Вы ничего для меня сделать не сможете. Я это знаю. Уходите скорее.
Алекс очень осторожно опустил ее на траву, поднялся на ноги, и Винтер, тяжело вздохнув, схватила его за рукав:
— Нет, Алекс, нет. Ты не можешь ее оставить, не можешь. Они будут искать нас и найдут ее. А если они не будут, то она… Госпожа Холли, поднимайтесь, пожалуйста! Мы не можем нести вас, мы…
— Не получится, дорогуша, — сказала госпожа Холли. — Я слишком тяжела и сильно ранена. Я не знаю, как могла бы посмотреть в глаза ее маме или господину Эдварду, если бы позволила этим… забрать ее. А вы идите, дорогуша… Со мной все скоро будет в порядке.
Винтер крепко обняла госпожу Холли, почувствовав, как и Алекс, теплую струйку, стекающую на траву. Взглянув на Алекса, она судорожно проговорила:
— Вы с Лу можете позаботиться о Лотти. А я собиралась остаться здесь.
— А вот не останетесь, — сказала госпожа Лу с неожиданной энергией, в которой вдруг обнаружились задатки детской няни. — Вы сделаете, что вам сказано, госпожа Винтер. — Она вгляделась в склонившееся над ней молодое нежное лицо, и ее голос потеплел. — Со мной этого не будет, дорогуша. Со мной будет все хорошо. Я была несчастлива с тех пор, как не стало Альфреда. И теперь я рада знать… — она задыхалась, и слова давались ей с большим трудом.
Алекс беспокойно обернулся в сторону резиденции. Он протянул руку, словно желая увести Винтер, но затем, сжав ее в кулак, опустил, поняв, что она с ним не пойдет.
— А еще есть госпожа Лотти, — настойчиво продолжала госпожа Холли. — Она вас знает. Она так без вас перепугалась. Ее мама была так добра ко мне. Вы ей кое-чем обязаны. Уходите, дорогуша, теперь уж поскорей.
Винтер обернулась к Лотти, в замешательстве глядевшую на них. На ее лице опять появилось выражение панического страха. Огромными умоляющими глазами она посмотрела на Алекса, и он покачал головой в знак молчаливого согласия. По ее щекам внезапно потекли слезы, она склонилась и быстро поцеловала госпожу Холли, потом снова поднялась.
— Вот хорошая девочка, — похвалила ее госпожа Холли. — Не пугайся.
Посмотрев на Алекса, она пошевелила губами. Он быстро поклонился.
— Возьмите мои туфли, — прошептала госпожа Холли. — Ей они пригодятся. Они крепкие… Не такие тоненькие… Мне не дотянуться…
Алекс, не говоря ни слова, повернулся, снял прочные надежные туфли и засунул их к себе в карман. Затем выдернул из кобуры револьвер, несколько секунд смотрел на него и положил рядом с ней на траву.
— Нет, сэр, — прошептала госпожа Холли. — Вам он может понадобиться, а мне нет.
— Может быть и вам понадобится, — сурово проговорил Алекс.
— Не надо, сэр. Я могу им воспользоваться, если они придут… А меня учили по-другому. В заповедях Господь призывал не убивать их, если они убивают тебя. Иисус сказал… не убий! Знаю, вы считаете по-другому, сэр… И я знаю, что, если бы я могла убить, чтобы спасти Альфреда, я бы это сделала. И… и потом… видите… Я могу соблазниться и выстрелить в себя, сэр, а этого тоже нельзя. Возьмите его…
Алекс подобрал револьвер. Он взял ее грубую руку в свои, быстро поцеловал и поднялся на ноги. Он знал, что для нее спасения не было; знал, что она умрет, может быть, только через несколько часов, но ему надо было думать и о других и дойти до реки. Он бы сам застрелил ее и взял бы ее смерть на себя, но не решился этого сделать, опасаясь, что кто-нибудь может услышать выстрел и прибежать на него. Он обхватил руками трех напуганных, побледневших и безжалостно произнес:
— Хватит здесь стоять! Ради всего святого, двигайтесь, и быстро. — И он стал толкать их перед собой в раскаленные заросли, в тень тропических деревьев, не оглядываясь назад.
За два с половиной часа они прошли менее четырех миль. Нестерпимая жара, отсутствие проторенных троп, необходимость пробиваться через высокие травы и кустарники, дикая жажда и неподходящая обувь и одежда женщин — все это замедляло их продвижение. Они слишком просто продолжали как-то идти. Сначала Лотти мужественно шла, поддерживаемая поочередно Винтер и Лу Коттар, а Алекс прокладывал путь. Но скоро стало ясно, что ей за ними не поспеть и Алекс понес ее. Лотти, несмотря на семь месяцев беременности, была на удивление легка, но любая ноша может казаться неподъемной. Все мышцы Алекса ныли, кровь стучала в висках, и он был вынужден часто останавливаться и спускать ее на землю.
Вдруг Винтер спросила, глядя на его мрачное изможденное лицо, когда он в очередной раз устроил короткий отдых и сидел с закрытыми глазами, откинувшись на пень:
