поменялись?
— По моим данным, мир под угрозой, — делаю драматичную паузу. — На карте появился новый игрок — полукровка оборотня и ведьмы. И она идет убивать.
В трубке раздается кашляющий смех.
— Ох, насмешил, Тобиас! — восклицает Бартоломей, прохохотавшись. — И на кого же она нацелилась?
— Ты слышал о полукровке, которую альфа Серебристых держал у себя? — сам перехожу в наступление. Не будет этот волчара говорить со мной в таком тоне. — Между прочим, родственница одного из твоих волчат.
На том конце повисает долгая пауза, разбавляемая частым тяжелым дыханием. Похоже, я только что до глубины души задел Бартоломея, напомнив о грязном отпрыске.
— Нет, я о ней не слышал, — не скрывая возмущения, рычит Бартоломей. — Иначе давно бы уничтожил.
— Теперь это сделать будет сложнее, — продолжаю назидательным тоном. — Она обрела Силу, и ее заклинания действуют на ваш вид. Но у тебя есть возможность остановить ее. В скором времени она придет за Эриком.
Бартоломей снова молчит. Даю ему время.
— Я соберу стаю, — волк недовольно выплевывает и вешает трубку.
Передаю телефон Янгу, и тот прячет его в сумке.
Через час полета в самолете включается свет. Раздается голос Винсента:
— Заходим на посадку, господин Всеотец.
Киваю и пристегиваюсь.
— Из аэропорта сразу в резиденцию к Эрику, — отдаю помощнику очередное распоряжение. — Все случится очень скоро. Полукровка уже на полпути.
Отворачиваюсь к окну. Мне гадко. Противно на душе. Ради мира приходится жертвовать, наверное, самой выдающейся ведьмой из всех, которых я когда-либо видел. Такая могла бы возглавить Ковен, когда я отправлюсь на покой.
Я уже настроился на полукровку и могу заглядывать в ее будущее. Но все, что я вижу, это чертов зал. Как будто дальше ничего нет. Может, она действительно погибнет там? Или, в душе я на это надеюсь, она на распутье и не приняла решения, что делать, поэтому и грядущего не разглядеть.
В любом случае я всех предупредил о ее нападении. Это не окажется сюрпризом, а значит, и не будет воспринято, как подстрекательство к войне. Наверное, мне бы хотелось сохранить полукровке жизнь. Хотя я еще посмотрю, какой она окажется на поверку. Все будет зависеть от нее самой.
40. Клуб «Жара»
Вэй
Найт будит меня вечером. За окном темное бархатистое небо с мелкими искорками звезд и висит почти круглая луна. Сегодняшний вечер прошел бы символичнее, будь она полной.
Одеваться дико неудобно, когда одежда нанизанна одним рукавом на цепь. Найт помогает. Движения аккуратные, бережные, а в воздухе витает запах подавленности и тревоги.
Досада ядом разливается по жилам. Как ни старалась, я так и не смогла разглядеть своего будущего. Картинка в голове одна и та же — светлый зал с колоннами и труп Эрика. Будущего Найта я тоже не вижу. В видениях только я, словно он даже не войдет в тот зал.
Подавленность перекатывается в желудке, пробегает мурашками по позвоночнику. Во рту пересыхает. Делаю шаг к минибару, натягивая цепь, и достаю бутылку воды. Слышу недовольное сопение Найта.
— Пить хочу, не кипятись, — бурчу и жадно присасываюсь к горлышку.
— Не тяни время. Нам пора ехать, — отрывисто чеканит он. — Перед смертью не надышишься.
Бросаю в мусорку пустую бутылку, подхожу. Беру Найта за руку, мысленно задавая вопрос, что его ждет. В голове возникают ужасные картинки. Почему именно сейчас я их увидела?! На глаза наворачиваются слезы. У него нет шанса выжить после того, как мы войдем в клуб.
— Не пытайся разжалобить меня, — сурово выговаривает Найт. — Я выполню контракт. Это не обсуждается.
Как же хочется ему ответить, что мне плевать на контракт. Эрик сегодня умрет, и это тоже не обсуждается. Но прежде каким-то образом успеет убить Найта и, похоже, я не смогу на это повлиять. Смотрю на него, пытаясь наглядеться, а он едко усмехается.
— Неприятно отвечать за свои слова, не правда ли, Вэй?
— Иди ты… — отворачиваюсь.
Не могу выносить его язвительность. Найт и близко не представляет, что я чувствую.
Вскоре мы выгружаемся из гостиницы. Куртка Найта снова маскирует цепь от наручников. Пока парковщик подгоняет машину к стеклянным дверям, знобит. Погода испортилась, стало холоднее, чем утром. Задул ледяной ветер.
— Скажи, почему каждый раз, когда я тебя нахожу, ты одета не по погоде? — с иронией спрашивает Найт, изогнув бровь, и открывает мне водительскую дверь только что подкатившей машины.
— Потому что боги хотят, чтобы тебе снимать было меньше, — огрызаюсь, пробираясь на пассажирское сиденье, и пристегиваюсь. Найт усаживается следом. Захлопывает дверцу и пускает машину вперед.
Пока едем, кручу в голове мысли. Что будет, когда я убью Эрика? Как я его убью? Пока он будет человеком? Или уже в волчьем облике? Удастся ли взять его разум под контроль? Или заставить кровь собраться в черепе, как я поступила с оборотнем в камере у ведьм? Сколько его людей будет присутствовать при передаче? Хватит ли мне сил отобрать зрение или нюх у всех сразу?
Становится страшно. Представляя себе эту сцену раньше, я не задумывалась о технических деталях. Разум отупляла жажда мести. Теперь, когда почти дошло до дела, я вдруг осознаю, что все может пройти не так хорошо, даже хуже — все может пойти к черту. Единственное, что я знаю наверняка, я больше не спущусь в камеру к Эрику. Найду способ прикончить себя, но туда не отправлюсь.
Черт! Даже если все пройдет очень гладко и я увижу труп альфы, мне же все равно не жить! По Кодексу Волка, добытое в бою — твое. Но кто же примет полукровку, да еще и женщину во главе клана? Радует только то, что я фактически перестану принадлежать Эрику, а значит, можно будет пытаться договориться. Я больше никого не трону, а Серебристые дадут мне уйти. Может, они и пойдут на такое, да только куда идти? Я уже не питаю иллюзий, что смогу сбежать. От себя не уйдешь. На меня нынче охотятся все, кому не лень, и даже на мало-мальски нормальную жизнь надежды больше нет. Черт. Я в ловушке.
Внедорожник Найта тормозит у клуба «Жара». Неон светящихся вставок проникает в салон и рисует причудливые фигуры у меня на коленях. Ну вот и приехали. Внутри поднимается лютая волна протеста. Начинает тошнить. Я не хочу туда идти! Мне жутко от
