своей философской мощи в анализе каждого конкретного случая ползучего рынка, не может предложить более широкие моральные рамки, в которых можно было бы аргументировать ограничение рынков, именно потому, что в XXI веке все более широкие, общие моральные рамки разрушились, и именно в эту брешь ступил рынок. В глобализированном мире, где мало общего с моралью, трудно договориться о том, о каких ценностях стоит заботиться и почему, и поэтому кажется, что проще отдать такие сложные рассуждения на откуп, казалось бы, холодной руке денег и рынка. И все же, как отмечает Сэндел, хотя рынки претендуют на моральную нейтральность - они управляются инертным финансовым капиталом, - это не так, потому что они усиливают неравенство и потому что придание вещам денежной ценности формирует наше поведение по отношению к ним, как мы видели на примере платы за поздний сбор в центрах по уходу за детьми в Израиле. Похоже, единственная система ценностей, которую мы пока нашли и которая близка к глобальной, порождена деньгами и рынками. Чтобы изменить нашу систему, нам нужно сделать нечто большее, чем изменить мышление или парадигму (максимизация прибыли), которая ее порождает. Мы должны вмешаться в вершину иерархии Медоуза: нам нужно изменить наши ценности.
Как мы уже видели, наряду с корпорацией выгоды появляется еще одна идея, способная изменить наше коллективное мышление и обеспечить объединяющую неденежную ценность для всех людей на Земле. Это ценность самой Земли на ее собственных условиях.
Кристофер Стоун, писавший в начале 1970-х годов, размышляя о правовом статусе деревьев, дошел до сути наших сегодняшних моральных проблем: мы создали мир, основанный на бесконечном росте, потому что финансовый капитал, как нам кажется, способен расти бесконечно. Но теперь мы понимаем, что по мере своего, казалось бы, бесконечного роста он пожирает планету и людей, которым он призван служить. Нам нужен ограничивающий фактор, и им должна быть сама планета, несмотря на наши мечты о заселении небес, Марса или других внеземных планет. Как понял Стоун в 1972 году, рассуждая о "психических и социально-психических" последствиях мира, в котором природа имеет права, наше собственное здоровье и благополучие настолько неразрывно связаны со здоровьем нашей природной среды, этой единственной планеты Земля, что цели обеспечения нашего благополучия и благополучия природы настолько взаимодополняемы, что трудно понять, что является причиной для этого - самосовершенствование или, как он выразился, продвижение "нового "нас", включающего окружающую среду".
Новое "мы" Стоуна, охватывающее континуум людей и природы, - это тот сдвиг в сознании, который лежит в основе его эссе и который мы все должны совершить в глобальном масштабе. Новое "мы" - это все человечество, планета и ее обитатели во взаимосвязанной паутине жизни. Но хотя в планетарном масштабе это "мы" может быть новым, оно вовсе не новое - скорее, оно древнее, как предполагает Стоун, и его до сих пор понимают многие сельские и коренные жители Земли, в том числе коренной англичанин Джордж Монбиот, пишущий о соловьях Кента и лесах Шеффилда, коренные жители Эквадора и Боливии, а также иви из племени уангануи. Как отмечает новозеландский юрист Брендан Кеннеди в эссе "Я - река, а река - это я", природные ресурсы Аотеароа (Новой Зеландии) часто рассматриваются через две разные линзы: маори и не-маори. Он цитирует известного маорийского ученого и новозеландского политика достопочтенного доктора Питу Шарплза, говоря о разнице:
Обладание титулом собственности , будь то собственность Короны или частная собственность, устанавливает режим прав - захватывать, исключать, развивать, сохранять. Rangatiratanga (суверенитет маори или абсолютное вождество) утверждается через коллективное выполнение обязанностей - защищать, сохранять, приумножать и улучшать с течением времени для безопасности будущих поколений. И те и другие стремятся к увеличению стоимости, но вопрос в том, как вы оцениваете ресурс? [По прибыли, которую вы можете получить? Или по вкладу таонга (сокровища) в выживание группы?
В случае с рекой Уангануи, по состоянию на середину 2014 года, кажется, что река будет определяться и управляться в соответствии с последней точкой зрения, путем коллективного выполнения обязанностей по защите, сохранению, увеличению и улучшению ее состояния для будущих поколений. Такой взгляд на нашу ответственность за место созвучен определению устойчивого развития, данному в докладе Брундтланд в 1987 году. Как и в случае с появлением интегрированной отчетности и благотворительной корпорации, пока еще рано говорить о том, как это наделение реки статусом юридического лица проявится на практике. Но в западном праве произошел ценностный сдвиг, чтобы приспособиться к другому способу понимания природы, который предполагает ее заботу и защиту более мощно, чем концепция природного капитала. И что интересно, Джон Монтгомери предполагает, что в основе корпорации выгоды лежит эквивалентный сдвиг ценностей от "я" к "мы": это часть "глобального сдвига в сознании, который начинает признавать, что все мы являемся частью одной планеты и одной человеческой семьи". Корпорация выгоды поможет бизнесу перейти от эгоцентричного фокуса на прибыли к учету интересов "мы" и "единое целое"".
Переписав наши социальные кодексы (наши законы), корпорация добра (с ее новой формой учета, интегрированной отчетностью) и права природы могут изменить мир и спасти планету. Как говорит Стоун, это будет "стоить" обеспеченным обществам с точки зрения нашего нынешнего уровня жизни и в соответствии с нашими нынешними ценностями. Но, как мы видели, наши нынешние ценности измеряются финансовым капиталом, прибылями и цифрами ВВП, полезность которых сегодня кажется сомнительной даже тем, кто с ними работает, о чем свидетельствуют согласованные усилия по переосмыслению способов измерения национального богатства, появление нефинансовой отчетности и инициатив по интегрированной отчетности Южной Африки и Международного совета по интегрированной отчетности - короче говоря, смена парадигмы бухгалтерского учета , которую и стремится зафиксировать эта книга. Будущее зависит от глубоких изменений в нашем восприятии своего места в остальной природе. Мы должны понять, что мы не находимся над ней и отдельно от нее, что природа служит для нас вместительным хранилищем ресурсов, свободно и бесконечно доступных для преобразования в удобства для жизни, и одновременно выступает в роли огромного мусорного контейнера в великом потустороннем мире. Бесплатного бесконечного магазина не существует. Нет и великого потустороннего мира. И то, и другое - это конечная планета под нашими ногами. Как говорит Стоун, мы должны отказаться от "части нашего чувства обособленности и особости во Вселенной".
Поэтому главный вопрос - не "Могут ли бухгалтеры спасти планету?", а "Можем ли мы спасти планету?". Да, можем. Давайте не будем упускать из виду реальную историю, с которой мы ведем нашу планету в новое тысячелетие, - экономическую историю. Вот две экономические координаты, которые должны
