обузой. Никто из нас не хочет.
Как будто такое возможно. Как будто один только вид ее, спящей в моих мехах, не наполняет меня невыносимой радостью. Как будто она и другие женщины не вернули надежду нашему медленно умирающему племени.
– Как ты можешь считать себя обузой только из-за того, что не принесла свежего мяса?
Она смотрит на меня несчастными глазами, пока я снимаю с нее остатки одежды, наслаждаясь видом ее обнаженного тела. Она все еще стесняется обнажаться прилюдно, поэтому я тоже снимаю одежду, чтобы она не чувствовала себя неуютно.
Раздевшись, я беру ее за плечи и поворачиваю так, чтобы она могла посмотреть на остальных членов племени.
– Что ты видишь, мой резонанс?
– Много одетых людей, – бормочет она.
Я жестом указываю на огонь.
– Ты видишь Севву и Ошена, готовящих еду для охотников. – Затем я обращаю ее внимание на Кашрема, который укачивает свою дочь и разговаривает с Майлак, пока она перебирает лекарства. – Ты видишь целительницу и ее партнера, ни один из них не охотится, но они, тем не менее, вносят свой вклад. – Я не вижу Хемало, но пожилой Эклан выделывает кожу, растянутую на раме, и я указываю на него. – Ты видишь тех, кто занят другой работой. В нашем племени много са-кхуйи, которые не охотятся, и никто их не заставляет. – Я поворачиваюсь к своей половинке, обхватывая ее маленький подбородок рукой. Ничего не могу с собой поделать – мне нравится к ней прикасаться. – Я рад, что ты хочешь внести свой вклад, мой резонанс, но только не таким способом, который ранит твой дух.
Ее глаза наполняются слезами. Но в следующее мгновение ее лицо опять принимает упрямое выражение, и она раздраженно смахивает слезы.
– Я не расстроена. Просто… хочу быть сильнее. Я постоянно ощущаю себя недостаточно сильной.
– Глупости. – Я соскальзываю в воду, а затем протягиваю руку Джорджи, приглашая присоединиться. Она следует за мной, скользя между моих ног и прижимаясь спиной. Я беру мыльную ягоду и разминаю в руке, а затем щедро намазываю плечи моей девушки соком. – Сила бывает разной, мой резонанс. Хемало и Кашрем не охотятся, потому что у них нежные сердца. Фарли любит охотиться, потому что это приносит ей удовольствие, но, если бы она не хотела, она могла остаться в пещерах, как Аша, шить, готовить, выделывать кожу или изготавливать оружие. Делать все, что ей по душе. – Я тру плечи Джорджи, желая, мечтая точно так же втереть свои слова ей в голову. – Если охота не приносит тебе радости, позволь своему партнеру делать это за тебя.
Она подносит мою мыльную руку к своему лицу и трется о нее щекой.
– Ты не разочарован во мне?
– Даже не думай об этом. – Я наклоняюсь и утыкаюсь носом в ее шею, гадая, как бы отреагировали окружающие, если бы мы спарились прямо здесь, в этих водах.
Я знаю, что мои люди не были бы против, но люди Джорджи все еще новенькие и пугливые. Они…
– Джорджи! – доносится пронзительный человеческий крик. Крик издала женщина со светлой, короткой гривой. Она рыдает, пока спешит к моей половинке. – Вот ты где. Я искала тебя повсюду.
– О нет. – Джорджи хлопает меня по ноге, а затем подплывает к краю бассейна. – Что случилось?
– У меня… у меня… начались месячные! – кричит женщина. – И если мне придется использовать кожаный тампон, то я просто сойду с ума, черт возьми! Мне нужна помощь!
Джорджи бросает на меня извиняющийся взгляд, и я киваю ей, показывая, что она должна помочь своей подруге. Она вылезает из бассейна, оборачивает мой плащ вокруг обнаженного тела и уходит с плачущей женщиной, чтобы решить проблему месячных, что бы это ни значило. Она – вождь и пример для своего народа. Неудивительно, что она хочет преуспеть во всем. Если она чувствует себя комфортно, то и им комфортно. Если она несчастна, то и они несчастны. Я делаю мысленную заметку показать моей девушке, как выполнять несложную, но полезную работу на территории пещеры. Этой работе легко обучить, и Джорджи сможет выполнять ее со своими друзьями. Если она будет при деле, то не станет беспокоиться об охоте.
Я расслабляюсь в воде, наслаждаясь ее теплом и думая о своей прекрасной половинке. Ко мне присоединяется несколько охотников, и мы болтаем о погоде и охоте. Возвращается Джорджи. Она улыбается мне, отбрасывая плащ в сторону, а затем соскальзывает в воду и подплывает.
– Скучал по мне? – интересуется она, оседлав мои ноги, когда я сажусь на выступ бассейна. На этот раз она сидит ко мне лицом. Ее соски соблазнительно влажные и блестящие. Мой член оживляется при виде их.
– Всегда скучаю по тебе, – отвечаю я. Это правда.
Она хихикает, обнимая меня за шею и прижимаясь.
– Что ж, кризис миновал. Просто зови меня палеолитическим изготовителем макси-тампонов. – В ответ на мое замешательство она просто качает головой и придвигается еще ближе. – Не обращай внимания. Длинная история. Надеюсь, я ничему не помешала?
– Помешала? – Я лениво провожу рукой по ее спине. – О чем ты?
– Мне показалось, обстановка становилась все более сексуальной. – Она проводит большим пальцем по моему соску. – Но я хотела убедиться, что подруга в порядке.
Я крепко обнимаю свою партнершу, размышляя, должен ли я отнести ее в нашу пещеру или сначала закончить купание. Чего хочет Джорджи? Спариваться или купаться?
– Я не возражаю. Ты – вождь своего народа. Ты должна быть рядом, когда нужна им.
– Только… не в качестве охотника. – Она садится, наблюдая за мной.
– Нет, если это ранит твой дух. Предоставь это другим. Я ничего не хочу менять в тебе, моя Джорджи. Мне все равно, будешь ты охотиться каждый день или больше никогда не возьмешь в руки оружие. Если есть что-то, что ранит твой дух, позволь своему мужчине позаботиться об этом. Все, что меня волнует, это твое счастье.
Она обвивает мою шею руками.
– Я чертовски сильно тебя люблю.
