я оказать мог и вполне профессионально: раны промыть, обработать, повязки наложить, перетянуть, закрепить. Это затянулось на долгие часы, всё же схватка выдалась нешуточная.
Только к утру я смог выбраться из лазарета. Единственная знахарка оказалась на деле военной медсестрой, переехавшей в спокойную деревушку подальше от войн. Ну да, ну да… А тут я припёрся. Точнее, пробудился, ведь статую сюда они сами притащили, я в этом участия не принимал.
Стоило выйти во двор, и я напоролся на кучу оружия. Нет, на целую груду, всевозможных марок и форматов. Самым массовым были пневматические винтовки пехотинцев, с накачкой и приставными штыками. Но и другого добра хватало: ружья, пистолеты, копья, арбалеты и сабли. Похоже, сюда стащили вообще всё, что можно было счесть трофеем, но это и к лучшему, потом считать будет проще.
С телами погибших поступили гуманнее: сложили их рядами снаружи крепости, благо места хватало. Получился почти правильный прямоугольник десять на шестнадцать. От этой цифры мне стало не по себе. Многовато. Этих жертв вообще можно было избежать. Возможно, кто-то из них и был идейным предателем, вон отдельно лежит тело Клусинского с продырявленной шеей, и нескольких его соратников. Но остальные — просто выполняли преступные приказы.
А между телами ходил Никифор Петрович, что-то записывая в свой блокнот.
— Составляете похоронки? — громко спросил я.
— Отчёт о потерях, — не отрывая взгляда от писанины, ответил следователь. — Увы, даром это не пройдёт. А царская канцелярия должна знать, что здесь произошло, и насколько была ослаблена губерния.
— Нужно восстановить сообщение с Царицыным и отвезти раненых в госпиталь. Если хотите, можете отправиться с ними.
— Обязательно, и вам советую сделать то же самое, — сказал Петрович, переходя к следующему телу. — Как только отчёт закончу, вам нужно будет обратиться в резиденцию губернатора, чтобы подтвердить итоги схватки. К слову, поздравляю с победой. Жаль, что она далась так тяжело.
— У нас лишь раненные, — заметил я.
— Нет, вы неправильно мыслите. У нас — куча погибших. И совсем немного пленных и свидетелей, — поморщился следователь. — К счастью, у вас хватило выдержки оставить в живых Али-Ахмеда. Нам он ничего не скажет, но у графа достаточно заплечных дел мастеров, чтобы разговорить даже самого ретивого фантика. А зачастую и это не требуется.
— Могу я поинтересоваться, какие выводы будут в вашем отчёте?
— Конечно, можете, но я вам не отвечу, — усмехнулся Никифор Петрович, наконец подняв на меня взгляд. — Каждый да получит по делам своим.
— Что же… главное, чтобы справедливость восторжествовала.
— Об этом можете не беспокоиться, она всегда на первом месте, — возвращаясь к своей работе, кивнул следователь.
У меня тоже дел хватало.
Начать хотя бы с техники. Внезапно оказалось, что три из шести бронеходов в вполне приличном состоянии. Один свалился в яму в самом начале, второй я перевернул, а третий отсиделся в укрытии. Вместе с нашим первым бронемобилем и трактором у села появился неожиданно большой парк техники, что вкупе с огромным количеством оружия заставляло задуматься о её применении или продаже.
Ещё три бронетранспортёра имели повреждения разной тяжести. Два с повреждением брони и котла, один только нагнетателя. Ремонт требовался, но после тщательного осмотра я понял, что техника хоть и довольно сложная, но отремонтировать её можно даже в деревенской кузне. Если вдруг понадобится.
Следующим важным вопросом оказался статус выживших солдат. Формально я взял их в плен. Почти сотню пехотинцев, десяток гусар и две команды ликвидаторов — небольшая армия, которая при желании могла бы вновь атаковать наши укрепления и без особых проблем взять их.
Вот только не было у них такой мысли. Многие ходили каяться к Никифору Петровичу, и я слышал, как они сдавали себя, коллег, соперников — вообще всех, главное, чтобы у следователя не имелось к ним вопросов. А он лишь кивал и записывал.
Совсем другое дело — пленные янычары и Али-Ахмед. Эти доставили немало хлопот. Дервиш никак не успокаивался, то пытаясь покончить жизнь самоубийством, то прыгая на охранников и женщин, проходящих мимо, явно провоцировал на ответные действия. Ещё и магию использовал, пытаясь что-нибудь подпалить. Успокоился, только когда я зарыл его по самую шею.
Так прошли ещё сутки. За это время починили мосты, отправили гонцов к ближайшей заставе с донесениями от Никифора Петровича, а затем сформировали целый поезд из телег и двух самых мощных паромобилей, работавших локомотивами. Процессия получилась внушительной, и я бы хотел остаться в поместье, чтобы хоть стены отремонтировать, но больше затягивать было нельзя.
Тела разлагались, раненым требовалась более квалифицированная помощь, а солдат нужно было отпустить домой. К тому же дервишу требовался постоянный контроль, и обеспечить его в должной мере мог только другой магик — то есть я. Пришлось отправляться в Царицын.
— А вы-то куда? — удивлённо спросил я, когда увидел, что Милослава с падчерицей тоже взобрались на бронетранспортёр.
— Вам нужна будет свита на приёме у губернатора. И Святодубов, скорее всего, подыскал вам подходящий род, и вы более не являетесь Гаврасовым. А именно наши земли были атакованы и признаны дикими, — разъяснила свою позицию Милослава. — Да чего уж душой кривить, раз вы говорите, что у Софьи талант, следует её китежцам показать, определить степень владения.
— Мои земли… — тихо проговорила Софья отвернувшись.
— Согласен. И магам показать, и психологу заодно, — хмыкнул я, покачав головой. — Едем. Хуже не будет.
Колонна растянулась на несколько километров, тяжело пыхтящие паровые повозки выдавали скорость не выше пешехода. Пришлось дважды разбивать лагерь, пока по лесам да полям не добрались до столицы губернии. А тут нас уже встречали, и не слишком радушно.
Ещё на подъезде к нам выдвинулся патрульный отряд всадников.
— Кто такие⁈ — гаркнул командир разъезда.
— Бояре Гаврасовы, везём с диких земель пленных и свидетелей к губернатору, — спокойно ответил я. — А ещё раненых и убитых, чтобы семьи их могли похоронить по-человечески.
— Оставайтесь здесь, я передам, — поиграв желваками, сказал дозорный и, пришпорив коня, умчался к городским воротам.
— Трогай, — приказал я, не собираясь терять время зря. — Подождём внутри.
Как ни странно, ворота перед нами закрывать не стали, и вся процессия медленно втягивалась в Царицын, когда тот же командир, взмыленный словно лошадь после скачек, не нагнал наш бронетранспортёр.
— Его сиятельство немедля требует к себе, — запыхавшись, проговорил он. — Чету Гаврасовых и их
