вас ничего не выйдет. Как я и сказал, навидались, — отмахнулся граф. — Итак, по фактам. Во время перестрелки в поместье Гаврасовых вы убили сотника Штепского. После этого…
Я демонстративно зевнул, едва прикрыв рот ладонью, но граф сделал вид, что этого не заметил, и продолжил, почти слово в слово повторяя то, что ранее говорил мне Петрович.
— Что ж, можете меня повесить, или утопить, ну или голову отрубить, — спокойно сказал я, когда граф дочитал до конца. — Главное делайте всё по закону.
— Прошу прощения? — Вяземский от такого даже растерялся.
— По закону, говорю. Берёте, вешаете. Если человек выживает — второй раз его за это же казнить нельзя. Верно? — с улыбкой спросил я. — Ну или можете камень мне к ногам привязать и бросить в Волгу. Только, пожалуйста, не слишком далеко от берега, у меня времени мало. Ну или что вам там ещё в голову взбредёт? Только не четвертуйте лошадьми. Животных жалко.
— Это, по-вашему, шутка? — нахмурившись спросил граф.
— По-моему — мы теряем время. Я всё это уже слышал, вы эти документы уже читали. Если бы вы хотели моей казни, то не приглашали бы к себе, не делали бы вид, что это крайне важная встреча, и не стращали бы мнимыми карами. Вам что-то нужно от меня и от данных милых особ. И, скорее всего, это что-то — спасение вашей должности. А возможно, и жизни. Уж слишком большой косяк. Вы же до последнего считали, что тысячника обманули, а выясняется — нет, он прямо работал на Али-Ахмеда и представителя османско-персидской империи. Тут одно из двух, сами понимаете.
— Какой интересный молодой человек, — неожиданно спокойно проговорил Вяземский. — Заметно, что какое-то образование, и, возможно, даже политический опыт есть. Минимальный, иначе бы вы сидели спокойно и не выговаривали бы мне всё это. А уже после аудиенции, всё запомнив, а лучше записав, доложили об услышанном.
— Это если бы вы являлись моей целью, — пожав плечами, ответил я. — Но дело в том, что вы мне неинтересны.
— Не интересен? Даже так? — чуть скривился губернатор. — И почему же?
— Потому что вы не понимаете, что происходит у вас под боком. Даже не знаете, с кем разговариваете, и я сейчас не про себя.
— Гаврасовы? — Вяземский подвинул к себе папку и начал листать заново.
— Раньше, — сказал я, когда он нахмурился, не найдя ничего. — Не в листах, во времени. Гораздо раньше.
— Да о чём вы? Тут нет ничего такого. Вот, земля во владениях, довольно обширная, но беззаконная. Расписки закладные.
— Мнда. Кто-то плохо рыл землю. Но у следователя и дело другое, — вздохнул я и, поднявшись, чуть поклонился. — Разрешите вам представить, Милослава Ивановна Гаврасова, княгиня Феодоро-Крымская.
— Чего⁈ — граф аж поперхнулся, выпучив глаза, а потом рассмеялся. — Хорошая шутка. Княгиня, да ещё и Крымская. Вы бы ещё сказали царица Савская.
— Книга, — потупив глаза, проговорила Милослава. — Посмотрите в бархатной книге. При Иване Васильевиче.
— Принеси книгу, — бросил граф секретарю, и тот умчался, так что ветер поднялся. — Если вы врёте, это будет…
— Лучше подумайте, что произойдёт, когда выяснится истина. И что вы сделаете, — парировал я, и мужчина лишь покачал головой.
Через минуту принесли здоровенную, явно старую книгу, в потёртом бархатном переплёте. Губернатор с секретарём принялись её листать. Две минуты стояла гробовая тишина, слышался только шелест страниц. А потом толстый палец графа остановился на одной из строчек.
— Это ещё ничего не доказывает, — медленно проговорил он. — Однофамильцы, бывает. Княжеский титул — не бумажка, его делами подтверждать надо.
— А они и будут, — уверенно ответил я. — Теперь у них никаких ограничений нет. Старые клятвы исполнены, род может развернуться во всю силу.
— Две ба… кхм. Милые дамы. Какая тут сила? — несколько иначе посмотрел на меня граф.
— Ну, во-первых, у дорогой Софьи открылся дар к стихии огня, — спокойно сказал я, после чего девушка вздёрнула носик. — Лет десять обучения и насчёт силы можете быть спокойны, она её покажет.
— Десять? — тихо пискнула девушка, повернувшись ко мне.
— Во-вторых, они не одни. В данный момент у них есть я, чего уже достаточно, но также у них теперь полно техники, оружия, а там и люди найдутся, — продолжил я. — Ну и в-третьих, как я и сказал, они исполнили старые клятвы. А значит, настала пора требовать с прочих, кто эти клятвы приносил.
— Чтобы что-то у кого-то требовать, нужна сила, — фыркнул граф, откинувшись на спинку кресла и внимательно глядя на нас. — Документы проверят. Тщательно. Если всё подтвердится, я… подумаю, что должно быть сделано.
— Хорошо. Теперь вы немного понимаете ситуацию, пусть и не до конца. Можете просить что хотели, — самым наглым образом улыбнулся я. — Вы ведь, после того как угрожать расправой, что-то хотели предложить? Выкупить земли, да? За деньги?
— Он предложил баронский титул, — проговорила Милослава. — Я отказалась.
— У-у… Мнда… Ну бывает, промахнулись. Но это не ваша вина, а тех, кто готовил отчёт. Правда, они тоже, скорее всего, даже не думали в таком направлении. Так что тут скорее просто традиция и невнимательность. Пожалуй, даже деньги были бы лучшим предложением, но вы вряд ли сумели бы обеспечить нужную сумму.
— Там пять деревень, из которых три разграблены, а одна еле живая. Людей почти нет, — попробовал защититься секретарь. — Они ничего не стоят.
— Как вам икра, ваше сиятельство? — спросил я, чем совершенно сбил графа с мысли, но он быстро провёл аналогию.
— Благодарю, моя старшенькая её оценила, — сухо сказал он. — Но одна рыба ещё ничего не значит. Простое везение.
— Верно. Только вот, если вы поднимете документы… Могу поспорить, что границы земель Гаврасовых будут проходить существенно южнее, чем вы думаете, — улыбнулся я. — И включают не только землю, но и реки, что их омывают.
— Реки принадлежат государю. — быстро сориентировавшись, возразил Вяземский. — Даже если это княжеский род, никто бы им излучину Дона и Волги не отдал.
— Сами реки — возможно, судоходство, рыбный промысел, сплав леса… Поднимайте документы, изучайте, — пожал я плечами. — Возможно, род князей Феодоро-Крымских вернул Московскому Царю
