Но Касси уже оправилась от смущения. Она сидела в кровати, слегка прикрывшись простыней, и обольстительно улыбалась ему. Мейсон приблизился, девушка крепко прижалась к нему и неожиданно сладко зевнула, словно пригревшаяся кошечка. Джеральд понял, что плотный ужин и холодная вода, которой она мыла руки, навеяли на нее сонное состояние. И хотя Касси выражала желание снова броситься в любовный поединок, ему стало жалко ее. Он лег на спину и положил голову любимой себе на грудь, обнял и заботливо прикрыл одеялом, и Касси почти сразу заснула. Несколько минут Джеральд любовался ее прелестным лицом, таким наивным и беззащитным во сне, а потом и сам незаметно прикрыл глаза и крепко задремал.
Когда он проснулся, было уже довольно светло. Мейсон бросил взгляд на часы и обмер: начало седьмого. «Ну и Бог с ним, — мелькнуло в голове. — Если меня заставят жениться на ней, то я и не подумаю упираться». Но все же он решил разбудить Касси, пусть сама решает, что теперь делать.
А она, едва открыв глаза, тут же соскочила с постели и начала поспешно одеваться. Джеральд подумал, что она делает это скорее машинально и по привычке, нежели обдуманно, но не стал возражать. Его это даже слегка позабавило.
«Да, милейшая мисс Гамильтон, — мысленно улыбаясь, подумал он, — похоже, вы совсем запутались в своих чувствах. Ну, мыслимое ли это дело? То сами бросаетесь мне на шею, говорите, что не можете прожить без меня даже вечер, то так же внезапно убегаете от меня прочь!»
Но все-таки он не мог долго сердиться на нее. С той минуты, когда Кассандра отдалась ему, основными его чувствами к ней стали щемящая жалость и желание заботиться о ней. Поэтому Джеральд стал помогать ей собираться. И, прежде всего, извлек из ящика комода две черные бархатные полумаски — необходимую деталь гардероба любого порядочного человека того времени, и просторную черную накидку с капюшоном. В эту накидку он как следует закутал Касси, чтобы спрятать ее нарядное платье и светлый плащ, по которым любой встречный мог опознать ее. Маски же они надели вдвоем, что, впрочем, не являлось таким уж исключительным случаем на улицах города в восемнадцатом веке, да еще в столь ранний час.
Добравшись до калитки, они наскоро простились, не успев даже договориться о следующей встрече или сказать друг другу несколько ласковых слов на прощание. Но Джеральду этого и не требовалось. Он уже успел все обдумать и знал, что и следующую ночь они тоже проведут вместе. Иного он просто не допустит. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
Глава 4
Бедная мисс Гамильтон, незаметно пробравшись в свою комнату, только на несколько минут смогла прилечь в постель. Дом понемногу пробуждался, из коридора донеслись приглушенные голоса прислуги, затем послышались шаги дядюшки Томаса, встававшего всегда рано и спускавшегося сразу же после этого в гостиную. Касси обреченно вздохнула и зазвонила в колокольчик, призывая свою верную Розу, потом с неохотой вылезла из постели. Ничего не поделаешь, придется одеваться к завтраку, чтобы тетушка Гортензия ничего не заподозрила. Потом у нее еще будет время для отдыха, все равно сегодня не намечается никаких развлечений.
За завтраком мистер Томас сообщил, что обедать сегодня будет в мужском клубе и останется там до позднего вечера.
— Не был там уже две недели, — с извиняющейся улыбкой сказал он, поглядывая то на жену, то на племянницу. — Ужасно соскучился по мужскому обществу.
— Ну что ж, мой друг, поезжай себе на здоровье, а я проведу вечер в доме моей дорогой подруги Глэдис Смит. Сегодня у нее собираются наши приятельницы, чтобы поболтать о том, о сем и обсудить последние события, — отозвалась миссис Гортензия. — Ты поедешь со мной, Касси? — повернулась она к племяннице. — Там будет и несколько молодых девушек.
— Одни дамы… О нет, тетя, спасибо за приглашение, но я не поеду. Проведу вечер дома, по крайней мере, отдохну, как следует.
— Чтобы набраться сил перед новыми развлечениями? Ну что ж, поступай, как знаешь, душа моя. Кстати, послезавтра дают еще один большой бал.
— Я помню, тетя.
— В чем же ты пойдешь? Ведь мы так и не смогли сшить тебе новое платье. — Почтенная леди виновато вздохнула.
— О, не беспокойся об этом! Надену что-нибудь из того, что приобрела еще в Филадельфии. Я давно не надевала эти наряды, и вряд ли кто их помнит.
— Особенно мужчины, — подхватил мистер Томас. — Я могу со всей ответственностью сказать тебе, дорогая Кассандра, что ты единодушно признана мужской половиной нашего общества одной из самых прелестных девушек в независимой Америке. Так что можешь не усердствовать в выборе нарядов и других ухищрениях женского очарования, ты и так признанная красавица.
Касси обняла дядюшку и благодарно расцеловала в обе щеки. Вскоре разговор принял другое направление, но юная леди не могла так скоро забыть слова мистера Томаса и все утро украдкой бросала на себя взгляды в зеркало. Когда она жила в Гамильтон-холле, никто не считал ее красивой или хотя бы очень привлекательной. Может быть, она просто изменилась с возрастом или приобрела изящные манеры, научилась хорошо одеваться и причесываться? Интересно, что сказала бы Сюзанна, увидев ее сейчас.
Вспомнив о сестре, Касси немного загрустила. Она уже давно, наверное, более полугода, не получала никаких известий о своих родных. Вероятно, барон Гамильтон по-прежнему сражается с патриотами, защищая интересы своего короля, наделившего его землей и рабами за верную службу. А как живет все это время бедная Сюзанна? Ведь ей уже исполнилось двадцать два года. Смогла ли она устроить свою судьбу, нашла ли себе подходящего мужа или хотя бы жениха? Увы, на эти вопросы пока невозможно было получить ответы.
Касси просидела в гостиной с тетушкой и дядюшкой до часу дня, а потом поднялась в свою комнату и легла в постель, чтобы хорошенько отоспаться и забыть на время о всех нерешенных проблемах. Когда она проснулась, день уже клонился к закату. Роза сразу бросилась на кухню, чтобы разогреть для хозяйки обед, а Касси начала не спеша приводить себя в порядок. Подумав, что вечер ей предстоит провести лишь в обществе своих верных служанок, она надела простое ситцевое платье без фижм, а волосы даже не стала закалывать, решив дать им немного отдохнуть от сложных причесок.
Дядюшка и тетушка уже ушли из дому. Кассандра без аппетита пообедала в одиночестве, а после вышла в сад подышать свежим воздухом. Но там было еще жарко, и она вернулась в свою комнату. Хотела заняться чтением, но, промучившись, минут десять, оставила это занятие. И поняла, что вообще ничем не может заняться. Потому что ее мысли все время настойчиво возвращались к одному человеку.
